– Веселитесь без меня, я к соседям наверх.
– Эваллё, ну нельзя же так! Ты еще не окреп!
– Быть может, мне надоело быть объектом твоих забот, – спокойно отозвался парень.
– Как ты его распустила, – Саёри помог донести пакеты до кухни.
Фрэя стащила с ног ботинки, подаренные Янке, и отправилась за японцем в кухню. Интересно, всего пару раз бывал тут, а уже распоряжается на их кухне, как у себя дома!
– Ваш брат всегда такой грубый? – Саёри деловито распихивал коробки с овощами по ящикам.
– И не думай даже, – донесся теткин хриплый голос из гостиной и невразумительное бормотание Маю в ответ. – Я не пущу тебя к тем русским. Твой брат водку пить, и ты за ним. Маю, уже ночь на дворе!
– Грубый? Да нет, что вы, Эваллё – очень вежливый человек, – язвительно процедила Фрэя. – И он превосходно разбирается в людях, – гордо возвестила девушка, скрещивая руки на груди.
– Вот как… – мужчина вынул из пакета бутылку шампанского и окинул девушку взглядом через плечо. – Он психотерапевт?
– Спортсмен.
– Такие люди не знают, когда надо остановиться.
– У таких людей хорошо развито представление самодисциплины.
В кухню быстрым шагом вошла Тахоми:
– О, ты уже всё сам сделал. Спасибо. Фрэя, иди, приберись в комнате и принеси на кухню скатерть. Такой бардак, вы там что, в приставку рубились? – японка изобразила легкую улыбку.
На пороге кухни появился Маю, наверняка мечтая слинять вместе с братом.
– Какая приставка? – он посмотрел на тетю, как на больную. – У Эваллё еще ничего не зажило.
Тахоми согнала Фрэю, присевшую на край разделочного стола, и опустила в раковину ведерко со льдом.
– Тяжело тебе с ними приходится? – Саёри поцеловал Тахоми и, вынув из её дрожащих пальцев ломик, принялся сам колоть лед.
Брат с сестрой переглянулись.
– Где Янке? – шепотом спросила Фрэя, когда они с Маю застилали стол.
– В твоей комнате сидит, – так же тихо ответил мальчик.
– Может быть, ты позовешь его? – Тахоми опустила в стакан очищенный манго и уже занесла блендер.
Маю умоляюще посмотрел на сестру. Вчетвером они расселись за высоким столом. Фрэя – подальше от Саёри с Тахоми, Маю в нейтралитете – посередине, японка с другом – напротив друг друга, словно племянники были чем-то посторонним, а всё это было затеяно исключительно для них двоих. Девушка посмотрела в свой стакан, на взбитую пену и темно-красную жидкость.
– Я не успел с ним познакомиться. Еще один твой племянник? – вежливо уделив каждому ровно секунду своего внимания, Саёри перевел взгляд на Тахоми.
– Да, и должна сказать, самый трудный случай.
Фрэя подхватила стакан, японка замерла и уставилась на неё, будто испугалась, что девушка плеснет ей в лицо. Пальцы мелко тряслись, женщина сминала салфетку, теперь только так она могла подавить всё чаще охватывающую её нервозность. Но сколько бы она ни теребила свои волосы или салфетки, её все равно выдавали трясущиеся руки.
– Не-оставляй-меня-тут-с-ними, – процедил Маю, хватая сестру за руку.
Покинув комнату, девушка остановилась у своей спальни. Надо признаться, нелепо стучаться в собственную закрытую дверь. Постучала тихонько, надеясь, что с той стороны никто не услышит, но, тем не менее, она честно старалась достучаться.
Фрэя осторожно приоткрыла дверь, будто сомневаясь, стоит ли её вообще открывать. Нет, ручка не развалилась в пальцах, и девушка потянула смелее.
Положив голову на салатового крокодила, сшитого Рабией, Янке читал кукую-то порнографию. На обложке красовались три обнаженных мужчины.
Перехватив её заинтересованный взгляд, Янке отбросил книжку:
– Взял у Эваллё, он вроде со славянами общается, у них там полно таких книжек, – внезапно начал оправдываться.
На привинченной к стене полке дымилась пепельница, доверху заполненная окурками. Дымок поднимался к потолку, растекаясь туманом по всей комнате.
Фрэя протянула Янке пенистый коктейль.
– Как ты?
– Это самоубийство. Они даже мои показания не стали записывать, только обыскали и… они искали наркотики…
Янке успел переодеться, сменив замусоленную юбку на черные легинсы.
– Я догадываюсь.
– Словно в душе рылись… У меня есть еще две ученицы… Это все равно, что… они же совсем еще дети, – зарылся пальцами в свои взлохмаченные волосы. – Мои слова вызвали в ней смятение. Моя вина, что обида Минако повлекла за собой страшные последствия.
Секунду Фрэя колебалась, потом ласковым голосом попросила:
– Принеси потом стакан, только на кухню тебе лучше не ходить, там этот Саёри… Тахоми накрыла стол, типа праздник. Я весь вечер торчала с ними в банкетном зале, надо сказать, вечеринка удалась, во всяком случае, мне не приходилось постоянно лицезреть их лица. Они застольничать так до самого утра будут, а мне завтра в школу, и этот тип еще будет рассуждать, что у нас в семье неблагоприятная атмосфера, – и тут вспомнила: – Тебе моя косметичка еще нужна?
Лицо Янке в тот момент говорило многое, оставалось лишь развести руками. Возможно утешение – именно то, что ему было нужно. В ужасном расположении духа она вышла из комнаты, чувствуя, как взгляд Янке помалу разъедает душу.
Девушка вернулась за стол с деланной улыбкой. В голове бушевала гроза.
