– Янке сейчас спит.
Тахоми оторвалась от созерцания пузырьков на поверхности бокала с шампанским:
– Я разъясню ему после, что так невежливо поступать, когда в доме гость.
– А он скажет, что ему плевать, – окрысилась Фрэя, едко улыбаясь.
– Пускай спит, не будем его будить, – Саёри оглядел их по очереди: сначала Тахоми, потом Фрэю, Маю и снова Тахоми.
– Конечно, – девушку это бесило.
Мужчина дружелюбно протянул ей блюдо с неизвестным хлюпающим деликатесом, похоже, политым соусом с чернилами:
– Любите морскую кухню?
– Обожаю, – с насмешкой произнесла Холовора.
– Фрэя! – прикрикнула на племянницу японка. – Ты можешь хоть минуту не быть такой язвой?
– Маю, расскажи что-нибудь, чем ты сейчас занимаешься? – встрял Саёри, стараясь замять неловкость.
Поднимаясь из-за стола покормить Морфея, Фрэя прыснула со смеху.
– Разве Саёри-кун сказал что-то очень смешное? – снова влезла Тахоми.
– Нет, просто он говорит как папочка. – Фрэя потрясла плечами и, нахмурив лоб, пробормотала утрированным тоном: – «Маю, покажи свой дневник, небось, опять двойку схлопотал по физике. Ты курил в сортире?! Где мой ремень?!».
Саёри гонял по тарелке какой-то склизкий колобок, пытаясь подцепить на вилку, не забывая каждые пять секунд кидать пламенные взгляды на Тахоми. На Фрэю он, напротив, предпочитал не смотреть.
– В этой семье тебя ничему не обучили, – Тахоми отвела глаза и проверила свой маникюр. – Я знаю, что права. Девчонка вся в отца пошла, моя сестра на такое не способна была, – говорила она Саёри.
Нагнувшись, Фрэя взяла жабу на руки и отнесла в комнату братьев, при этом она старалась создавать как можно больше шума: хлопать дверьми, шаркать ногами, сюсюкать Морфею, отвлекая Тахоми и её гостя от разговора.
– У Морфея живот опять разболится, если ты наложишь ему сухомятки, – предупредила японка, когда племянница вернулась.
– Что-то я не замечала, чтобы ты раньше думала о его жабьих недугах, – отчеканила девушка.
Тахоми аккуратно отправила в рот сочную мидию, зубами стянув её с вилки. Обнаружив в уголках губ тоненькие морщинки, женщина рассеяно улыбнулась и запила шампанским.
– Ну, так, Маю, как твои дела? Я знаю, ты увлекаешься музыкой. Не хочешь стать рок-музыкантом? – возобновился старый разговор.
«Ага, платиновым», – хотелось слебезить Фрэе, которая излишне внимательно слушала их диалог. Она сидела с чуть приоткрытым ртом, подавшись вперед, и попеременно смотрела на парней, игнорируя тетку. Тахоми это видела.
– Фрэя, ешь…
Маю ковырял в тарелке, потом под удивленным взглядом Саёри выловил с блюдца лобстера и откусил у него клешню:
– Э-э… а чо тут рассказывать, и рассказывать особо нечего.
– С манерами у них тоже плоховато, – зашептал через весь стол Саёри.
Фрэя просунула руку под стол и стукнула своим кулаком по кулаку брата, пытаясь сохранять былую заинтересованность.
– А что? Было бы неплохо… – безмятежно продолжал Маю, намеренно растягивая слова. – Обязательно лидером группы, чтобы лицо на всех плакатах, само собой вокалистом.
Фрэя внутренне сотрясалась от смеха. Однако мужчина был спокойным как терминатор.
– Чтобы по всему миру мной восхищались, – разглагольствовал младший брат, – туры по Европе, толпы фанатов, женушка будет ждать меня дома, как в военных фильмах, обязательно беременная, если только мужчины научаться рожать к этому времени. Хотя нет, не хочу беременного мужа, это будет ужасно.
Похоже, Тахоми слишком сильно сжала бокал и едва не опрокинула его на скатерть.
Маю окончательно вжился в роль, деловито покусывая лобстера, коснулся жирными пальцами волос, но волосы пока еще были слишком короткими, чтобы откидывать их назад или накручивать прядь на палец, поэтому он просто вытер лоб, оставив на нем капельки сока.
– Научатся рожать? – кажется, Саёри единственный, кто воспринимал их разговор всерьез.
– Ну да, а вы не знали? Подождите, вы, правда, ничего не знали? – Фрэя посмотрела на тетку, переставшую жевать. – Тетя вам не рассказала? Не рассказала, что один её племянник помешан на оружии и боях, другой – голубой, а третий – трансвестит?
Тахоми закрыла лицо руками, ничего серьезного, она просто так расслаблялась.
– В самом деле, ничего не рассказала? Тогда я вам глубоко сочувствую.
– Постойте, почему вы мне сочувствуете? Что-то я ничего не понял… – судя по убитому выражению лица, Провада действительно ничего не понял.
– Горчица? – Фрэя услужливо впихнула Саёри тюбик с горчичной пастой.
Маю сосредоточенно пил, изо всех сил стараясь не заржать и не расплескать напиток.
– Маю… ты…
Только с Фрэей Саёри говорил в вежливой форме, обращаясь к ней «на вы».
– Ты встречался с парнем? – наконец-то подыскал слова Саёри.
Тахоми что-то тихо мычала в салфетку. Успокаивалась.
– Думаю, каждому стоит попробовать что-то такое хотя бы один раз… – тоном знатока отозвался подросток, мимолетно касаясь подбородка и оставляя на гладкой коже розоватые кляксы.
– В 14 лет? – опешил Саёри.
– Ему 16, – поправила Фрэя.
– Что об этом думали твои родители?
– Ничего. Я жил не с ними. Ну, знаете, владелец одного очень престижного колледжа предоставлял ученикам общежитие.
