– Не думайте, что для вас это возможно. Дороги обледенели. Когда со мной вы, я не имею права на экстремальное вождение.
Здесь приятно пахло – чуть морского аромата от освежителя воздуха и как будто запахом специй. В какой именно момент они тронулись с места, Фрэя не поняла, просто за окном сместился пейзаж. Ни радио, ни магнитофона не было и оно нисколько не удивляло, зато над приборной панелью имелся небольшой экран – точно не для мультиков. Моисей включил свет в салоне, погрузив задние сиденья в полумрак.
– Вы уже расплатились по кредиту за машину?
Моисей усмехнулся чему-то.
– Давно, пожалуй. Фрэя, вас так впечатлил мой автомобиль?
– Вы только сейчас это поняли?
– Простите меня, но я не смогу далее одновременно читать по вашим губам и смотреть на дорогу.
Рядом с её чемоданом в беспорядке лежали детские игрушки, по которым было очень сложно определить возраст ребенка. Тряпичные куклы, простенькие кубики-головоломки и вовсе странные – с множеством узелков, пуговок, шнурков… Так сколько его дочери лет?
Холовора нашла стопку чистых листов и указала на них.
– Я специально раскидал здесь бумагу, чтобы нам было легче. К тому же, если вы действительно хотите освоить японскую речь, вам каждый день необходимо упражняться в правописании, – сдабривая серьезность тона милой улыбкой, достал из кейса карандаш-маркер.
«А ваша дочь? Где она и как её зовут? Я её увижу?» – записала Фрэя.
– Я думал… вы не захотите слышать о ней, – произнес он, взглянув на её корявый почерк.
Девушка удивленно пискнула.
– Потому что… короче говоря, если я буду постоянно твердить о своей дочери…
Что это с господином Икигомисске? Эта тема ему неприятна? Или что?.. Она еще не слышала, чтобы он путался в словах, вот так прищуривая глаза.
– Моя дочь – Химэко. Хотите её увидеть – вы её увидите, – казалось, он волнуется. – Вам не жарко? Можете снять верхнюю одежду, дорога займет немало времени, – левой рукой расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и ослабил галстук, сосредоточенно глядя на дорогу.
Фрэя не поняла его реакции на невинный, казалось бы, вопрос и вывела на бумаге:
«Уверена, мне понравится не только ваш автомобиль, но и ваша дочь, Икигомисске-сан».
Что вроде только сильнее озадачило его. Спорить готова, Моисей не был напряжен, когда подвозил её на такси в тот жуткий вечер в Хямеенлинне, когда дома начала твориться какая-то чертовщина.
В результате Моисей зачеркнул суффикс «сан», давая понять, что не желает официального общения между ними.
Внутри автомобиля действительно разогрело, по ногам шпарила печка, ступни вспотели, и уже через пару минут, девушка отстегнулась и сняла ярко-синее пальто.
Когда Моисей протянул руку, чтобы помочь застегнуть ремень безопасности, девушка ощутила запах еловых шишек, исходящий от его одежды.
«Какая она? Химэко».
Икигомисске покопался в бардачке и извлек пачку «Marlboro». Управляя машиной левой рукой, зубами стянул прозрачную упаковочную обертку, выбросил куда-то назад. Зубы, кстати, у него были и в самом деле чуть кривоватыми – те, что с боков, а передние – нет.
Моисей определенно нервничал.
В небе скопились облака, готовые в любую секунду разразиться снегопадом. Светать будто и вовсе не собиралось.
«Я думала, вы не курите?»
– Сигареты – нет.
«А чем же вы сейчас заняты?»
– Не берите в голову.
«Расскажите о своей дочери», – попросила девушка, она смотрела в окно на отражение Моисея и вместе с тем пыталась запомнить дорогу. Она ведь сможет в случае чего добраться самостоятельно до аэропорта?
Мрачное небо не умоляло красоты здешнего леса. От занесенного снегом пейзажа клонило в сон. Тишина. Чем дальше увозил Моисей, тем глуше становилось вокруг. Чем притягивает тишина в его положении? Но ответ был так прост и очевиден, что Фрэя невольно ощутила себя дурой. Ведь тихое захолустье для него должно быть как норка для лисицы.
– Химэко ждала встречи с вами, Фрэя, она всё просила привезти вас. Она очень хочет познакомиться. Хочу предупредить, у вас много ошибок в словах, даже я не в состоянии всё понять.
«У вашей дочери красивое имя».
– Спасибо, – Моисей сделал только пару затяжек и, затушив сигарету о край пепельницы, опустил в ней дотлевать. Девушка взглянула на горку потрепанных недокуренных сигарет. Интересно, он столько выкурил, когда ехал в аэропорт? Думал ли он тогда, что обратной дорогой поедет уже не один, а с ней?
«Сложно одному воспитывать ребенка?»
– Я не один, не забывайте о дедушке с бабушкой.
«Как вы думаете, я ей понравлюсь?»
Моисей сбавил скорость и посмотрел на Фрэю, и вновь на дорогу.
«Надеюсь, я не похожа на вашу покойную жену?»
– Вы слишком молоды. Она была намного старше.
«Она была красивой?»
Девушка следила, как на его лице расцветает улыбка. Вспоминая о жене, он смеялся. Возможно, Моисей был счастлив с ней.
– Вам бы она представилась безобразной. Она – альбинос, – морщины на лбу разгладились. – Моя жена любила трудности, любила их создавать, она не работала, днями гуляла, голову себе забила приключениями. Она не могла усидеть на месте и пяти минут, всё время лезла куда-то.
«В лес? В горы?»
