– Н-нет, я не о том… этот запах… – Фрэя покатала во рту не до конца прожеванный кусок, боясь, что если выплюнуть его прямо сейчас, Икигомисске расценит это как удар ниже пояса. Всё-таки дань уважения поварихе она может принести и попозже…
Благодаря соусу, пряностям, маслу и запаху зелени, она не почувствовала этот горьковато-сладкий запашок… словно прокопченная печень. Живот разболелся сильнее, в него как будто впилось что-то острое, девушка судорожно сглотнула.
Моисей с тревогой покосился на неё.
– Я не видел, как хозяйка это готовила, возможно, она добавила туда какой-то ингредиент, который ваш организм не принимает. Вы впервые в Японии, многих продуктов вы не пробовали…
Мутило, и процесс общения был не самым приятным занятием в тот момент. Икигомисске перегнулся через стол и коснулся её лба, скорее для успокоения, чем если бы и впрямь собирался измерить температуру.
– По правде говоря, моя хозяйка готовит только с учетом ребенка, о ваших вкусовых предпочтениях она не знает. Например, я не переношу чеснок… от некоторых видов круп мне становится плохо, аллергическая непереносимость цитруса.
– ЧТО?! – Фрэя отняла ладонь ото рта и уперлась руками в стол, медленно отъезжая вместе с сиденьем. – Те мандарины… стыд какой!
– Если не хотите, можете не есть мясо, просто я не знаю, чем вас кормить… – в его голосе скользила неприкрытая тревога, его заботило её состояние. Широкая горячая ладонь до сих пор лежала у неё на лбу. И понемногу тошнота начала отступать.
– Наверное, вы правы… Что это за соус, всё хочу спросить? – Фрэя прикрыла глаза. Так спокойно и уютно, словно сама богиня солнца Аматэрасу снизошла до нее.
– Обыкновенно в соусе присутствует лимонный сок… но мы не используем. Там добавлен сею, соевый соус… шоколадная глазурь, даси – бульон для супов и один тогараси, хотя я в этом не уверен, повар я никакой, только иногда контролирую процесс готовки.
– А что такое тагараси? – девушка сняла его ладонь и уже более дружелюбно посмотрела на зажаренное мясо.
– То-га-ра-си – это острый красный перец. Знаете, мне кажется, я понял, на что у вас аллергия. На бамию, то есть на мальву, впрочем, это родственные продукты. Такая полезная экзотика, – Моисей разгладил пояс и уселся на свое место, отгородившись кучей тарелок.
– Полезная экзотика? – тупо переспросила Фрэя.
– Экзотический овощ из Африки.
Девушка почувствовала новый приступ тошноты. Африку она не переваривала в любом виде.
– Хотите пить?
Покачав головой, Фрэя взглянула на свою порцию. Моисей спокойно ел. Уж больно не хотелось расстраивать. Невежливо отказываться за столом – да еще в гостях, да еще на Хоккайдо – от еды, приготовленной с такой любовью, а любви этой, девушка не сомневалась, было добавлено в говяжий бифштекс с избытком, потому что хозяйка готовила специально для маленькой девочки. Для маленькой слепой дочки Моисея. Поэтому Фрэя старательно прожевала один кусок, убеждая, что пахнет он весьма и весьма вкусно. Всюду видится заговор, кто бы мог подумать – она решила, что Моисей нарочно подал ей это мясо! И теперь нафантазировала про этот бифштекс, какой-то запах примерещился. Глупо воображать всякие ужасы за роскошно сервированным столом. Если бы рядом был Эваллё с его потрясающим обонянием…
Проглотила кусок. Зажала рот ладонью. Тошнотворный привкус. А Моисей его даже не заметил.
– Давайте, я отведу вас в туалет, – он уже тут как тут и склонился над ней. – Вы ужасно выглядите… Я непременно узнаю рецепт этого блюда, – молвил Икигомисске, помогая ей подняться. – Простите меня, Фрэя, ради нашей дружбы, я был невнимателен к вам за столом. Простите меня. Я совсем отвык принимать гостей.
Во рту оставался сладкий рвотный вкус. А Моисей съел и ничего…
В туалете стошнило этим самым мясом. После чего Фрэя ни один раз тщательно почистила зубы, выдавив из тюбика столько пасты, что хватило бы на пару дней.
– Моисей, что-то не так… – вместе с испорченным продуктом она проглотила еще и непонятный липкий страх. Страх, который выжил её как лимон. Казалось, что она вся потная и грязная. Срочно принять ванну. Обычная говядина.
– Меня всё еще тошнит. Я умудрилась испортить наш первый ужин.
– Не махайте руками. Ничего вы не испортили. Не подходите ко всему слишком самокритично. Плохо, что ваш организм что-то не принимает… – Моисей отвел её в предбанник, где стоял деревянный чан с водой. – Пока побудьте здесь, а я подготовлю вашу комнату. Сможете сами найти всё необходимое?
Фрэя устало кивнула.
– Не поскользнитесь, вода очень горячая.
Чан с водой стоял у деревянной перегородки с прибитой к ней полкой – тут вперемешку громоздились пузырьки, баночки и мочалки. Ближе всего была мыльница с увесистым куском мыла, пахнущего клубникой со сливками. О, мужчина со слабостями…
В крупный зазор между перегородкой и крышей виднелось темно-серое небо. Сыпал снег. Желудок перестало скручивать, в воде даже удалось расслабиться и подремать.
Потемнело. Вода еще была теплой, но не настолько, чтобы в марте купаться в помещении, куда проникал холодный воздух с улицы.
