– Ей одиноко. Привожу Химэко из Токио сувениры, иногда беру с собой на прогулки. Вы ведь можете понять, как мне поначалу было сложно. Разбираться во всех этих премудростях обращения с младенцами, ей нужно было молоко, постоянно, а еще уход, внимание. Дети отнимают много времени. Если она проснется среди ночи и заплачет, будет звать меня – ничего этого я не могу слышать. Поначалу было так: я клал её рядом, чтобы в случае надобности мог сразу почувствовать её шевеление и проснуться. Сейчас я ориентируюсь только на свои ощущения и интуицию. Я хочу дать ей самое лучшее, но извечная нехватка молока… Я нанимал столько женщин… чтобы они кормили её грудью, но каждый раз, меня выводило из себя, я не мог видеть, как совершенно незнакомые люди касаются моей дочери… С какими мыслями они приходят в этот дом, что думают о Химэко… я не мог спокойно на это смотреть, но сейчас она подросла, и нам стало легче общаться.
«Вы хотели, чтобы она жила с вами в этой деревне, на краю полуострова?»
– Да, это именно то, чего я хотел… раньше. Иногда мне действительно начинало казаться, что я осуществил свою мечту, но ребенок растет, а я не хочу, чтобы её жизнь была наполнена лишениями, чтобы Химэко чувствовала себя обделенной, увечной… В десять, я хочу, чтобы у неё были друзья, как у других детей. Чтобы она стала подростком, хочу видеть, как вокруг неё начнут вертеться парни, но вместе с тем я знаю, что никогда не отдам её в обыкновенную школу, а значит, она уже никогда не будет такой как все.
«У вас далеко идущие планы. Первый ребенок всегда самый любимый, хотя последнего обычно балуют больше всего. А Химэко совмещает в себе всё и сразу, и она – то, что осталось у вас от жены, я права, Моисей?» – Фрэя обхватила свои колени. Для неё было в новинку говорить с взрослым человеком о его собственных детях, ведь она сама еще чувствовала себя ребенком. Но дело в том, что его интересовало её мнение.
– Вы знали, что у Химэко отставание в развитии? – Моисей точил нож. Это было так странно – наблюдать, как человек точит нож и при этом рассуждает о ребенке. Фрэя перевела взгляд на идеально-ровный шарик белого риса на тарелке.
– Нет.
– Опишите мне её голос, – он проникновенно взглянул на девушку, узкие фиалковые глаза стали как щелки. – Нет, уберите это, – шершавая ладонь накрыла её, когда Фрэя взялась за бледно-голубой лист бумаги.
– Я говорил, что хочу научиться читать по губам. Говорите, пожалуйста, только по-японски, как умеете, а я уж как-нибудь пойму.
– У Химэко птичий голос, – медленно проговорила девушка. – Как и у всех детей в её возрасте. Такой же голос был и у моего младшего брата, нам казалось, что он вообще никогда не научится говорить нормально, он продолжал пищать даже в третьем классе. А вот, Эваллё, мой другой брат, он, наоборот, долгое время никак не мог научиться говорить… мне так рассказывали. Ваша дочь не отсталая.
Моисей расхохотался, чем несказанно озадачил девушку. Черт возьми, он покатился со смеху!
Откинув волосы со лба, он всё еще смеялся. Переложив бифштекс с огромной чугунной сковородки, несомненно, баснословно тяжелой, на доску, разрезал жареную говяжью вырезку на несколько внушительных кусков. Из сердцевины разреза заструился горячий пряный пар – запах перца, бамии, бобов и соуса, в котором смешалось большое количество незнакомых Фрэе ароматов.
– Ладно, слушайте. Развитие Химэко заторможено, для моего рода несвойственно замедленное развитие тела: увеличение роста, удлинение конечностей – чтобы вам объяснить. В моей семье умственные процессы всегда формировались рано, если кратко, то уровень развития наших детей в три года разительно отличался от уровня Химэко. По вашим меркам такие дети считаются одаренными. Химэко недостаточно развита для своих лет.
Девушка потянулась за ручкой и бумагой, но Моисей остановил её жестом.
Холовора устало вздохнула и произнесла по слогам:
– Ваши родители умели сочинять стихи в три года? – подцепив кусочек говядины, обмакнула в соус в керамической миске.
– Нет, не умели. Я привел этот пример, чтобы вы поняли, – мужчина собрал со стола все ножи и убрал подальше от своей гостьи и легкой полуулыбкой произнес: – Они до сих пор не умеют сочинять стихи.
– Я все равно не понимаю, как можно требовать большего от слепой трехгодовалой девочки?
– Химэко не три года. Я сказал так, потому что она действительно выглядит на два-три года. Ешьте, я не хочу, чтобы вы голодали.
– Но здесь там много еды, что при всем желании я не буду голодать, – в тон ему ответила девушка, приподнимая бровь.
Поднесла кусочек ко рту, вдохнула его насыщенный аромат и почувствовала… как к горлу подступает волна тошноты.
– Что это? Что это за мясо? – рука с палочками задрожала, кусочек соскользнул обратно в широкую светлую тарелку, залитую непонятным соусом.
– Говяжий бифштекс, прожаренный с кровью и овощами. Не любите с кровью?
