Пижамные брюки тоже были запачканы, а соответственно, и трусы. Возможно, именно поэтому она была взвинчена накануне, и мясо было вовсе не порченным, а Тахоми подвернулась под горячую руку. Фрэя попробовала взять себя в руки, вот что неясно, как срок подошел так скоро, вроде бы две с чем-то недели назад… Наверное, слишком переволновалась из-за поездки на Хоккайдо, а вчера был эмоционально насыщенный день. Вот поэтому она так не любила неожиданные вспышки своего ненормального организма – теперь придется всё это объяснять Моисею и еще не забыть упомянуть то, что она совершенно не позаботилась о своих женских делах, когда собирала чемодан, потому что была уверена, что ничего непредвиденного не случится. От горячего стыда она закрыла лицо руками. Уму непостижимо! Вчера Икигомисске фактически видел её голой в чане, сегодня узнает о её деликатном деле… к концу её пребывания здесь уже не останется ничего, что могло бы вогнать в краску.
В комнате бы проветрить, только если раздвинуть здесь окна, можно подхватить насморк.
– Вы поздно просыпаетесь. Вы не заболели? – похожая на огромное прямоугольное окно сёдзи рывками отъехала в сторону, и на пороге возник Моисей. Будто только и стоял под дверью, ожидая, когда же гостья начнет пробуждаться.
Только бы матрас не запортился.
С досады она застонала и села, заворачиваясь в одеяло.
– Я вчера швырнула телефон в снег, он там до сих пор лежит.
– Уже нет, хозяйка нашла и отдала его мне. Но это не повод пропускать завтрак.
– Извините, у меня очень крепкий утренний сон. Почему вы зашли без стука, а вдруг я того… неодета и страшная со сна, как ведьма? – Фрэя натянула одеяло до подбородка, чувствуя, как влажные пятна холодят попу сквозь хлопчатые брючки.
– Я вчера уже наблюдал достаточно. Меня не смутит вид ваших спутанных волос.
Сегодня, похоже, он сделал героический рывок в общении, по крайней мере, извиняться стал гораздо реже. Голос словно окреп, в том числе мягкость выветрилась из манеры разговаривать.
– Отлично, я как раз ждала, когда вы это скажете, Моисей! Потому что мне срочно понадобились прокладки, а с собой у меня нет, – и плаксивым голосом добавила: – Что подскажите делать?
Икигомисске с полминуты изучал девушку, долгим пристальным взглядом, а потом хлопнул себя по лбу:
– С вами не соскучишься. Хорошо… я спрошу у хозяйки, она сейчас готовит вам завтрак. Вы точно проспите всё на свете.
– Я очень вымоталась вчера, не сердитесь на меня.
– Что? – он наморщил лоб. В этом её вина, что Икигомисске не понимает: не следует бубнить под нос. – Вы сказали: сердиться? Я и не собираюсь сердиться. Пожалуйста, раздевайтесь, – Моисей развернулся вполоборота, раздвигая двери шире.
– Чего?
– Вы же не хотите носить грязную одежду? Раздевайтесь, а я принесу вам кимоно.
– Только сначала всё же спросите у хозяйки… ладно? Я боюсь испортить кимоно. И, Моисей, подождите!..
Моисей глубоко вздохнул, готовясь к новому страшному известию. Девушка засмеялась, правда, смех вышел убогим, писклявым.
– Ничего страшного, я только хотела сказать, что тампонами не пользуюсь… ну вы поняли, да?
«Замечательно, Фрэя! Теперь он в курсе твоей интимной жизни, вернее, её полного отсутствия», – невесело подумала Холовора.
– Сразу видно, в доме появилась женщина, – мрачно усмехнулся Икигомисске, взлохмачивая челку.
Открылись уши, плотно заклеенные марлевыми повязками, за чем едва проступали ушные контуры. Пряди волос были сострижены как раз до той длины, что позволила бы скрыть нелицеприятное увечье от чужих глаз.
– Со мной одни хлопоты, даже мать вся измаялась, пока рожала меня, – пробормотала девушка себе под нос, дожидаясь, пока Икигомисске выйдет, не желая светить позорными пятнами на простыне.
С сигаретой во рту Моисей наблюдал, как хозяйка одевает Фрэю в кимоно. Привалившись к стене, мужчина скрестил ноги и обхватил себя одной рукой за талию, другая рука свисала плетью вдоль тела. На нем был уже знакомый костюм из шерсти. Рубашка расстегнута, пиджак распахнут, галстук отсутствует. Ну и видон…
У ног Моисея сидела Химэко, играясь с маленькими игрушечными животными, как поняла Фрэя, девочка создала ферму. Её отец теребил в зубах сигарету, естественно, не решаясь закурить при ребенке, и не собираясь покидать комнату. Вероятней всего, потому что в комнате находился объект его пристального наблюдения.
В данный момент, когда Фрэя переоделась в чистую одежду, умылась и почистила зубы, настроение сразу улучшилось.
Девушка подняла волосы, и хозяйка поправила воротник ери. Не удержалась от вопроса.
– Вы хоть немного поспали?
– Работал ночью, – монотонно говорил Моисей, медленно проговаривая слова, – потом надо было переодеть Химэко, она проснулась среди ночи, я читал ей сказку.
– Вы уверены, что нам действительно нужно сегодня в город? – осторожно поинтересовалась Фрэя. – Может быть, вы отдохнете? Город никуда не денется.
– Но вы здесь пробудите недолго, я рассчитывал на то, что за это время свожу вас в город.
