Саёри тоже неплохо играл в боулинг, но в третьей игре он продул. У Тахоми был корявый удар, но она каким-то невероятным образом все равно умудрялась сбить большую часть кеглей.
После игры, насладившись безусловной победой, девушка натянула юбку и переобулась обратно в сапоги.
– Жаль, я бы хотела увидеть их с женой. Ты связывалась с братьями?
– Звонила, ничего особенного. Эваллё ездил по делам – у него скоро начнется учеба. Маю тоже в порядке.
– Думаю, не самая лучшая идея, оставлять их одних, – между ними вклинился Саёри. – Маю неуравновешен.
– Звонок-звонок! – Тахоми подскочила со скамьи, роясь в своей сумке, из которой доносилось призывное гудение. – Я на минуту!
– С чего вы это взяли? – девушка встала со скамьи, не желая сидеть рядом с Провадой.
– Из его слов, из его поведения. Иногда у него случаются вспышки необоснованной агрессии.
– С ним всё хорошо, – возмутилась девушка. – Вы так любите говорить за нашей спиной всякие гадости. Маю – простой мальчик. Ему не требуется ваше попечение, господин Провада, Маю может и сам прекрасно о себе позаботиться.
– А вы остры на язычок, – Саёри скрестил руки на груди и прислонился к стене. К ним подсели две девушки с одноразовыми носками и ботинками для боулинга. – Возможно, за вами надо лучше присматривать. Девушки в вашем возрасте очень легко увлекаются.
– Вас не должны волновать девушки моего возраста, – прохладно отозвалась Холовора.
– Фрэя, может, перейдем «на ты»? Мы всё-таки теперь близкие люди, – он чуть склонил голову набок.
– Зачем вы влезли в нашу семью? Вы что… действительно считаете, что любите мою тетю?
– Я никуда не влезал.
– Любите? – усомнилась девушка, прищуривая глаза, похоже, эту привычку она переняла у Моисея. – Это просто смешно!.. Вы не представляете, с кем вы столкнулись.
– Это угроза?
– Нет, я лишь говорю, что вы не знаете её. Было бы лучше вам уйти.
– Фрэя…
– Мне неприятно, что вы лезете в мою жизнь.
– Простите, но решать не вам. Вы можете объявить мне войну, но на вашей стороне, мисс, никого не будет.
– И чем вы подкупите моих братьев? Сладкими конфетами? Пустыми обещаниями? Хотите отобрать у меня обоих братьев? – она взмахнула рукой. – Думаете, что всё можете решать в нашей семье? Но это НЕ ВАША семья. Почему вы хотите всё испортить?! Разве вы хоть что-то знаете о нас? – она с мольбой глядела на Саёри.
Девушки, молча, натягивали носки, стараясь не смотреть на спорящих. То и дело доносился шум выбиваемых кеглей. Вернулась Тахоми.
– До свидания, – с чувством произнесла Фрэя, подводя черту, и стремительным шагом направилась в сторону эскалатора.
– Фрэя, куда ты?! Останься хотя бы на ужин!
Девушка ускорила шаг, проталкиваясь среди шумливых японцев.
В спальне царил полумрак. Фрэя потягивала крошечными глоточками ледяное виски. Девушка нацепила брюки-карго и свитер, самый теплый, какой только нашелся в чемодане, поверх надела свой любимый кулон, который теперь привольно покоился на груди. Уткнулась носом в колени, отчего волосы рассыпались по спине и плечам. Всё никак не могла согреться.
– Янке, мне кажется, Моисея пытаются убить… – заговорила она, поднимая лицо, – не пойму только, кому это нужно, он мало что рассказывает о себе, но из этого ясно, что человек он неконфликтный и не ищет неприятностей на свою голову, – она отхлебнула и продолжила чуть осиплым голосом, – в его доме оголенные провода, их кто-то перерезал, а до этого было отравленное мясо… но Моисей его ел, и ему не стало плохо.
«Плохо стало мне», – хотела добавить, но передумала.
– У него же работает женщина… – напомнил парень.
– Да она на такое не способна. Ты её не видел, если бы видел, то не подозревал бы. Это мясо вообще было для Химэко, зачем горничной травить Химэко? – хоть собеседник и не мог её видеть, девушка активно жестикулировала. – Понимаю, что не могу это доказать, но я нутром чую… – она вновь уткнулась в колени, просунула пальцы в волосы, помассировала голову.
Фрэя определила по звукам, что Янке курит. Она могла представить, как парень держит сигарету в крючковатых худосочных пальцах, отводит руку с сигаретой и склоняет голову, кудрявые волосы падают на плечи, Янке прочищает горло и сглатывает… цвета глубокой воды глаза слезятся.
– А ты говорила с ним об этом?
– Немного… Пыталась, – задержала пятерню в волосах. – На самом деле, вчера…
– Вы поругались?
– Не совсем.
– Он с тобой плохо обращается? – продолжал допытываться Янке.
– Нет… – она лохматила свои волосы. – Я сделала ему больно.
Парень подавился сигаретным дымом. Осипшим голосом Янке спросил:
– Порезала?
– Перестань! – покачнувшись, она села прямее. – Я не о том… Знаешь… – Фрэя выдержала паузу. – Мы ходили с ним в старый кукольный театр. Я там заблудилась, а потом… мне стало так страшно, нет, не то слово – тревожно. Наверное, Моисей прав, и я действительно была на волосок от гибели… независимо от того, что я не видела источника угрозы, я ощущала тревогу также ясно, как слышу твой голос.
– Твои мысли увлечены Икигомисске. Ты к нему неравнодушна, сестренка.
– Нет, ты должен выслушать меня.
