Девушка выбралась на обочину. Небо застилали серые облака. По правую сторону дороги летом должен был зацвести прекрасный сад. Дальше за садом оттаивала речушка, через месяц её протоки будут разливаться по всей долине. За долиной постепенно начинал оживать лес.
Фрэя перебежала дорогу. С левой стороны: всё тот же сад, деревянные помосты через ручьи, двухэтажное строение и несколько крошечных чайных домиков. В сторону дома от шоссе отходила хлипкая дорога из досок. У края стоял вожделенный белый «кореец». Холовора пронеслась по доскам, минуя автомобиль. От быстрого бега подол кимоно болтался на ветру, обнажая колени. Прическа вконец растрепалась, длинные пряди, отливающие в полумраке карминово-красным, лезли в глаза и липли к губам. Девушка проскочила на узкий мост и загрохотала каблуками по деревяшкам. Старые доски едва ощутимо прогибались под её весом.
Строение было отведено под дешевый ресторан с видом на скованную льдом речку, по-зимнему раздетый лес. Внутри царило тепло, радушно горел свет, через щелку в двери доносились веселые голоса, обнадеживающий звон посуды, торопливые шаги. Вкусно пахло горячим.
Что ж, она поборет уязвленную гордость – войдет через эту дверь.
Фрэя согнулась пополам, вдавливая пальцы в ноющий живот, другой рукой она упиралась в колени. От боли потемнело в глазах. Чтобы не упасть, Фрэя схватилась за дверную ручку.
Еще полминуты вот так постоит и пойдет мириться. Только переведет дыхание…
Химэко крепко спала, устроив головку на сгибе его локтя, и мирно посапывала. Фрэя держалась за руку Икигомисске, пошатываясь от усталости, пока Моисей открывал дверь с черного хода, ведущего на кухню в задней части дома. Свет не горел ни в одном из окон, видимо, хозяйка уже ушла.
Девушка поймала своё отражение в поверхности холодильника и ужаснулась: пряди волос клочьями спадали на грудь, губы всё еще оставались ярко-алыми, в темноте скулы казались еще острее.
– Почему мы зашли с заднего крыльца? – мертвенным голосом пробормотала Фрэя.
В темной кухне Моисей обернулся к ней. Болел живот, и кружилась голова, подташнивало. Кимоно расстегнулось, пояс оби пришлось снять еще по дороге.
Моисей потянулся к кнопке выключателя, он смотрел в её закрывающиеся глаза. В тот момент, когда палец коснулся кнопки, посыпались искры. Вдруг что-то щелкнуло, Икигомисске резко отдернул руку. Оголенный провод, проведенный под самым потолком и прикрепленный к стене изолентой, в одном месте был надрезан, и из него торчал пучок разноцветной проволоки. Как японец не заметил поврежденный провод – одному Будде известно.
– Моисей, стойте! – Фрэя оттолкнула его руку. – Выключатель под напряжением!
Когда электрики уехали, Фрэя пришла в «рабочую» комнату Моисея, где он обычно сидел за ноутбуком и курил свою трубку. Стоял туман – густой смог норовил выбраться за дверь и проникнуть в коридор.
Девушку до сих пор трясло. Кто-то пытался убить Моисея. Этот кто-то перерезал провода в кухне, и если бы она позволила ему нажать на кнопку выключателя, то его бы неслабо ударило током. Любое нажатие клавиши могло бы стать последним, да и вообще прикосновение к проводам. Если учесть, что Химэко в этот момент была у Моисея на руках, девочка погибла бы мгновенно. Состояние Икигомисске можно понять.
Моисей курил опий, сквозь дымку наблюдая абажур. Девушка проследила за его взглядом и посмотрела на абажур, который освещал сёдзи, но ничего занятного не обнаружила.
– Я иду спать. Пришла пожелать спокойной ночи.
– Побудьте со мной пару минут.
Девушка мялась у входа, мягкая пижамная рубашка и шорты освещались матовым желтым светом, кожа казалась загорелой.
– Как живот? – Моисей говорил тихо, пришлось подойти ближе. Механически Фрэя забрала волосы за уши. – Вы были вынуждены сегодня побегать…
– Вовсе нет.
– Не лгите, – что прозвучало довольно грубо. Икигомисске затянулся и поставил локоть на колено, отведя трубку в сторону. – Пожалуйста… побудьте со мной хоть немного.
На ватных ногах она приблизилась к Моисею.
– Вы склоны к саморазрушению. Угробите себя этим куревом, – пообещала Фрэя.
– Уже… – отозвался из-за дымовой завесы Моисей, пристально разглядывая девушку.
– Я говорю это, потому что не хочу, чтобы вы умерли от передозировки наркотиков.
– А что если я невменяемый… и могу сломать вам шею, вы даже не допускали мысли об этом?.. Подумайте прежде о себе.
Его слова отдались внутри неприятным холодком.
– Не передергивайте, – Фрэя замерла в полушаге от Моисея, смотря на японца сверху вниз.
Икигомисске коснулся её ладони, желая, чтобы она опустилась на пол рядом.
Фрэя прислонилась спиной к его груди. Если Моисею станет легче, то почему бы и нет…
Левой рукой мужчина обвил её талию. Вытянув руку, расслабил пальцы, трубка стукнулась об пол и покатилась по ковру. Дымок курился, заволакивая кругозор. Зарывшись лицом в её волосы, Моисей шире развел колени и ближе придвинулся. От его тела исходил ощутимый жар. Да он завелся! Горячая ладонь грела её живот, пока боль не ослабла.
Сквозь тонкую ткань очевидно было его возбуждение. Ничего себе!
