Пока главным желанием было то, чтобы Икигомисске не появлялся на предстоящем торжестве по случаю тридцатилетия Тахоми. И хотя последнее, что женщина успела сказать Янке на этот счет, пребывая в своем зомбированном состоянии, – её пожелание, чтобы «праздник прошел в тесном кругу близких друзей», – парень все равно рассчитывал увидеть там Моисея, как неустанного стража Фрэи. Если Янке напьется, будет крайне сложно контролировать кулаки, но совесть заставит думать о Фрэе и не позволит причинить вред Моисею. Бессилие сводило с ума.
Думая об этом, Янке трахал ученицу, не в состоянии в полной мере сосредоточиться на своих ощущениях. Почему бы ему не похитить её и не сбежать на край света? Но разве силой можно сделать человека счастливым?
Девушка билась спиной о матрас и стонала, трогала его, влажные губы приоткрывались, обнажая стиснутые блестящие зубы, она закатывала глаза и запрокидывала голову. Янке откинул с липкого лба волосы.
Худыми руками Янке водил по изгибам тела японки.
– Что?.. Почему ты остановился?.. – тяжело дышала японка. По лбу катился пот, в глазах блестели слезы.
Янке только сейчас обратил внимание, что её стройное тело покрыто красными пятнами, похожими на кровоподтеки. Голова закружилась. Он согнулся на кровати, кончая себе в ладонь. Девушка возмущалась, а ему было плевать. Тонкие розоватые отпечатки пальцев ожерельем прокатились по хрупкой шейке. Он начинал терять контроль над собой. Наоставлял ей кучу отметин, укусов, синяков.
От дома ученицы он направился в центр мгновенного загара, где собирался загорать до черноты. Посмотрев на себя в зеркало, парень обратил внимание на сильный контраст ослепительно-белоснежных белков и темной кожи цвета земли.
Повязав перед зеркалом вьющиеся волосы неприметной черной лентой, подхватил сумку и, покачивая бедрами, направился на выход из солярия. Купил банку джин-тоника.
После секса он не стал принимать душ, ему нравился свой запах, ему всегда нравился запах разгоряченного тела, терпкий аромат возбуждения.
Именно так пахли братья. Эваллё собирался куда-то уезжать. В тот момент, когда парень просил Янке приглядеть за Маю в его отсутствие, от него пахло точно так же. Этот полностью животный натуральный запах, который будоражил мысли. Именно тогда закрались подозрения. Раздражал его вездесущий внимательный взгляд, отслеживающий каждый шаг, но «старший брат» не знал, что за ним тоже ведется наблюдение. Однако Эваллё уезжал, и проверить теорию пока не выпало возможности, а Янке желал, чтобы сами братья подкинули ему доказательства своей аморальной связи. Эваллё, подозреваемый в неестественном влечении к младшему брату – похоже, в руках оказался ключ к страшной тайне. Выпал шанс немного почувствовать себя распорядителем чужих судеб.
Идея похитить Фрэю в этом хаосе казалась еще более заманчивой. Увезти так далеко, чтобы её никто не нашел. Он закурил на ходу, с черными ногтями и титановыми украшениями он казался жителем далеких южных морей.
Повернув за большое каменное здание музея, парень привалился к стене, заведя руку за спину. Зажав бычок сигареты и банку между пальцами, попытался сосчитать, сколько таких банок он сегодня уже успел опрокинуть… Разве Фрэя захочет иметь дела с пьяницей? Как Эваллё может вожделеть родного брата? Такого быть просто не может! Это полный абсурд! Похоже, выпивка хорошенько промыла мозги, и он начал путать реальность и измышления.
Темно. Просунув руку себя за пояс. Он слишком пьян, чтобы стоять прямо, колени подгибались, корпус клонился в сторону, в маленьких трусах собиралось жалящее давящее тепло. Приятно-гладкая стена холодила сквозь тонкую длинную рубашку, да на улице и не жарко.
Тахоми не вела себя странно, и Эваллё не провонял сексом, на самом деле, Янке давно перестал понимать что-либо, его память – глубокий колодец: море черного, белого и серого… иногда желтого.
Янке вздрогнул и очнулся от грез. В руках – горячее тепло, распирающее бедра и низ живота, стягивающее… Он позволил себе застонать и стукнуться затылком о камень.
Убрав руку, ею же вытер испарину, и попытался прикурить, но зажигалка никак не хотела работать, Янке отшвырнул её подальше. Трусы стесняли, его до сих пор распирало лютое желание, от которого путались мысли и дрожали руки.
– Мил человек… помогите, – послышался чей-то надломленный голос напополам с кашлем. Не понимая, откуда доносится сипение, Янке вертел головой, пытаясь разглядеть кого-то среди деревьев и баков с мусором. Опустив глаза к земле, увидел грязного человека в рванине и дырявых чешках.
Ладони стали холодными, влажными и липкими, как чешуя дохлой рыбы, жар распространялся глубже, Янке боролся со жгучей охотой запустить руку под джинсы.
– Мил человек… помираю, помогите…
– У вас что-то болит?.. – заторможено откликнулся Янке, пытаясь сконцентрироваться на лице бомжа. – Хотите, я вам денег дам? Или воды куплю?
Узкие джинсы выпирали на причинном месте.
– Вам плохо? – с трудом оторвался от холодной громадины, о которую опирался вспотевшей спиной.
– Нет, не надо денег…
