– Пускай только попробует, – Эваллё сжал пальцы Маю. – Мы соврем про него.
– Мы готовы на всё, – вторил брат.
Эти двое даже тогда держались за руки. Завидное упрямство.
Янке видел, что в братьях еще теплится надежда на личное счастье.
– Огнецвет, не отнимай у меня смысл жизни, – прохрипел Маю. – Пожалуйста, забудь о нас, забудь о том, что мы братья.
Янке уважал людей, у которых был смысл жизни, ведь свой он давно потерял.
– Не говори ребятам… Рокуро… у него есть младшие братья, он за них любому шею скрутит за такое, – мальчик обращался к Огнецвету, но длинными крепкими пальцами гладил щеку Эваллё, блуждал кончиками пальцев по его губам, векам, очерчивал тонкие скулы грязными ногтями.
Эваллё смотрел на брата и улыбался, изредка вздыхая. Сидя на корточках, парень притянул Маю и начал жадно целовать его в лицо, в шею, в подбородок. Мальчик напирал сверху.
– Вы что не можете и минуты потерпеть?! – ужаснулся Огнецвет, потянувшись в их сторону, но Янке резко поднял руку, веля оставаться на месте. – Мой Бог, как же вы живете?!
Долгое время она стояла на одном месте, пережевывая слова Тахоми. Казалось, они были сказаны на каком-то непонятном языке. Санскрит? Ждет ребенка? Как это? Фрэя была уверена, что не понимает значения этих слов. Её ждет девять месяцев дедовщины, если к концу срока её еще не выставят за дверь. Понятное дело, Саёри приобретает все права на их квартиру. Тахоми напугана, она просто в ужасе, естественно тетка будет цепляться за него всеми силами. Потом прибавится еще один жадный рот, который будет реветь по ночам и пускать слюни. Фрэя слабо начала приходить в себя, огляделась по сторонам. Над крышей павильона зависла почти идеально-круглая луна. Внутри было светло и, хотя все двери были распахнуты, стоял душный спертый воздух, хранящий человеческий запах.
Гости разбрелись кто куда, она осталась одна, но не надолго. За стол подсел Саёри, этот невзрачный мужичонок… Он принес из машины пластиковую бутылку скотча.
– Хотите выпить со мной? – Провада нашел её стакан, угадав его с третьей попытки по едва заметному следу помады, плеснул ей выпивки.
– Что это?
– Ячменное виски. Тебе нужно развеяться.
Фрэя присела напротив Саёри и приняла у него стакан.
– Зачем вы оставили её одну? – грубо спросила девушка, делая первый большой глоток.
– То есть?.. А это… Она там не одна, заберет кое-какие вещи из машины и вернется. Она не одна, с ней… этот… – видимо, прежде чем донести бутылку досюда, Саёри успел опустошить её наполовину, отпивая по глотку по дороге, и уже плохо соображал. – Велескан, что ли?.. Имя еще такое известное.
– Велескан Д’Арнакк – сексуальная игрушка моего отца, – прямо в лицо бросила Холовора. Сам Провада сжимал в пальцах одноразовый пластиковый стаканчик, не забывая своевременно подливать добавки.
– Как мило, – Саёри буравил её лицо мутным взглядом. Усмехнулся. – Вы всегда там прямолинейны в своих высказываниях? Поверьте мне, это хорошая черта… Велескан… он француз? – решил сменить тему, заметив безразличие собеседницы.
– Откуда мне знать. Поищите в гугле.
– А-а… Я слышал, вы сделали себе большую татуировку на спине… Покажете?
– Где вы были, когда я весь день ходила в купальнике? Пока я лежала с Янке в шезлонгах, вы могли подойти! А вы подошли, когда узнали, что Тахоми залетела.
– Не говори «залетела», это неуважительно.
– А мне плевать.
Саёри прикурил от свечки, кроша пепел по столу.
– Стараетесь уйти от ответственности? – напирала девушка.
– Да что вы заладили?! Уж я-то не собираюсь уходить от ответственности… как вы говорите, – он ухмыльнулся. – Вам так просто не удастся от меня отделаться, мадмуазель. И теперь, как ваш будущий отчим я настаиваю на том, чтобы вы прекратили встречаться с этим…
– Моисеем. Я, как вы смеете утверждать, встречалась с ним всего два раза: на своем дне рожденье, в конце января, и на весенних каникулах – ездила к нему на неделю.
Хотя его нетрезвый голос звенел от натуги, Саёри пытался быть вежливым. Фрэя подыгрывала ему.
– Хорошо, пускай так. Но вы не должны оставаться с ним наедине… и еще я хочу, чтобы вы всерьез занялись учебой. У вас скверные оценки, моя дорогая.
– Я вам не дорогая! – девушка больше не могла выносить его компанию и поднялась из-за стола.
– Белая сука!
В следующий момент что-то тяжелое ударило по голове и впилось в затылок. Провада дернул её за руку и под ужасный грохот повалил прямо на праздничный стол. Сила этого пьяного японца ужаснула. Лежа на столе, на горе посуды и мятых стаканчиков, девушка зажмурилась от боли, пытаясь нащупать пальцами осколок бутылки, о который порезала затылок.
– Дрянь, я научу тебя, как слушаться старших! Ты мне еще зад будешь лизать! – Саёри был совершенно пьян, возможно, на утро он и не вспомнит этой сцены, но Фрэя уж точно её не забудет.
