Девушка спела грустную и длинную песню зычным хорошо поставленным голосом, выдавая тревожные дрожащие трели, завышая голос и понижая, так словно она могла сорваться в любой момент. Фрэю эта песня тронула до глубины души. Позже Маю сыграл несложную мелодию, которую они мурыжили всю последнюю неделю. Когда наступила тишина, Тахоми попросила внимания. Акихиса, Рокуро и Танго благоразумно предпочли выйти покурить.
– Я позвала только самых близких мне людей, – руки мелко дрожали, ей приходилось делать между предложениями большие паузы. – Мне нужно с вами поделиться кое-чем. Именно поэтому я не стала приглашать своих коллег, – она быстро взглянула в сторону Саёри.
Тахоми обхватила ладонь Провады, вероятно, ища в нем поддержку.
– Фрэя, подойди, пожалуйста, ко мне, – попросила она племянницу.
Окинув присутствующих взглядом, Фрэя убрала с коленей полотенце и встала из-за стола. Ситцевая кофточка была неаккуратно застегнута, и сквозь неплотную вязку проглядывал лифчик от купальника. Тахоми тут же вцепилась ей в запястье холодной влажной рукой.
Висела такая реальная тишина, что любое её нарушение показалось бы чудовищным.
– Валь, Маю… и ты, Катриина, я говорю это в первую очередь для вас.
Парни переглянулись. За столом осталось сидеть шесть человек, кто со своим стулом отодвинулся подальше от белой скатерти, кто – наоборот, навалился на стол.
– Сейчас мои дела идут весьма успешно, я довольна своей работой… Я не хочу, – женщина проглотила комок и отхлебнула ликера, – чтобы работа мангаки отнимала у меня семью, но в то же время я не хочу, чтобы моя семья становилась помехой рисованию. Валенька…
Эваллё отвлекся от своих мыслей и взглянул тетке в глаза. Он сидел, со сцепленными ладонями, опущенными на колени.
– Саёри… если вы скажете мне, я так поступлю. Я думаю, что смогу так поступить.
Слова давались с большим трудом, и Провада не смел её прерывать.
– Я могла сказать об этом и раньше, но оттягивала, не решалась, хотела сказать при всех. Дело в том, что я жду ребенка. Это уже подтвердил врач. Даже тебе, Саёри, я не говорила.
У Фрэи вытянулось лицо, Эваллё приоткрыл рот, Семен удивленно присвистнул.
– Отец ребенка – человек, который сейчас стоит подле меня, и будет справедливо, если он станет членом нашей семьи официально. Извини, Саёри, об этом я тоже молчала. Но если кто-нибудь из вас будет против… я соглашусь пересмотреть…
– И думать не смей! – вскочил Эваллё. – Радуйся, тетя, что теперь у тебя будет ребенок от любимого человека. Но, чтобы я больше не слышал от тебя подобной мерзости! – парень вырос перед ней, как мачта, и сжал руками её круглые плечи.
– Аборт, – он шумно выдохнул. – Почему ты об этом подумала? Как только ты вообще до этого додумалась?!.. Боишься, что твой и Саёри ребенок вырастит таким же, как мы? – отпустив её, Эваллё направился на выход.
Похолодевшая рука Фрэи выскользнула из пальцев Тахоми. Девушка застыла и мигала глазами, пытаясь переварить новость. Саёри прижал к себе женщину, сверля затылок Фрэи пространным взглядом.
– Не обращайте внимания, Эваллё у нас просто очень любит детей, – Топиас улыбнулся. – Тахоми, Саёри, я вас поздравляю! Боже мой, дети – чудесно, и твоя работа, Тахоми, я уверен, не сможет стать помехой материнству, как ты думаешь. Вот за это, пожалуй, стоит выпить! – его рука, увешанная феньками, потянулась за новой банкой пива.
– Что же ты молчала? И вела себя так странно… – тихо шептал Саёри, но, тем не менее, Фрэя отчетливо слышала каждое слово. – Я даже и предположить не мог… Как давно ты узнала? Тахоми, какое счастье… Я тебя люблю.
Тетка молчала, и когда он обнял её за плечи и притянул к себе, и когда погладил по щеке и поцеловал в губы – она хранила глубокое молчание, красноречивее которого могла быть только рюмка, зажатая в её слабых пальцах.
Янке тоже нечего было сказать, одно Фрэя знала точно, ситуация всё сильнее и сильнее накалялась, а его и так непрочное положение становилось более шатким.
– Твоя тётя носит ребенка? Вот это да! – Рокуро подавился сигаретным дымом. Сигареты он курил только самые тяжелые. – Вас будет пятеро… У меня у самого столько братьев и сестер, но вот племянников пока нет, – парень похлопал Эваллё по плечу.
– Эва-элиозар! – Маю поперхнулся на бегу. – Нам нужно поговорить!
– А это очень срочно? – безжизненным голосом прошелестел старший брат, поворачивая лицо в сторону мальчика. Однако в черных глазах горел тревожный огонек. Маю знал, что Эваллё валяет дурака, его брат просто не мог оставаться безучастным к такой ситуации.
Оставшись вдвоем, братья завернули в знакомый уже тир, где вчера вечером предусмотрительно додумались повесить лампу.
Маю прикрыл дверь:
