Ну а Маю – её любимый племянник, недоучка и музыкант… Его позитивное настроение и забавная неуклюжесть… Но не настолько же она тронулась, чтобы любить племянника только из-за его природной неловкости! Конечно, он ей дорог, и ей небезразлично его будущее. Нет, Маю она не отошлет от себя ни за что на свете!
– Заедем сейчас в пункт питания… я, кажется, забыла наши о-бенто дома, – вдруг вспомнила Тахоми.
– Ты стала слишком рассеянной, тебе надо стать более собранной, а то, как же ты сможешь уследить за нашим ребенком, если даже забываешь про обеды?
– Саёри, у меня еще есть восемь месяцев. Я буду неплохой матерью для нашего ребенка, – особой уверенности в голосе у неё не было, и мужчина это тут же подметил.
– Ты говоришь так, а сама плачешься в жилетку этому мальчишке, что боишься рожать, что боишься становиться матерью! Девочка рождена, чтобы стать матерью, так заведено у всех нормальных людей! И семью создают с той же целью, чтобы иметь потомство и продолжать свой род, – Провада включил магнитолу, чтобы заглушить поток ругательств, грозящих сорваться с языка Тахоми.
По дороге заскочили в магазин, и Саёри потащил японку за собой, пришлось пойти с ним.
– Я постараюсь изо всех сил не ударить в грязь лицом, – тихо сказала она, наблюдая, как кассир пробивает чек.
– Да уж, постарайся, – после некоторого молчания ответил мужчина.
– Тахоми-сан, когда же вы нас осчастливите?! – гремел художник, трясся её маленькую руку. Этот высокий бородач обожал маленьких детей.
– В середине декабря.
– Уже в этом году!
Пригласив двух своих друзей с работы, которые тоже приехали на нацу басё, они решили провести день в токийском парке. На прогулку Маю не поехал. Тахоми прекрасно понимала, как он будет себя чувствовать, находясь под бдительным присмотром Саёри, как запертая в клетку птица.
К ним за стол подсела Тошики.
– Та-ак, у меня выдалась свободная минутка! – она приехала со своим контейнером с рисовыми «ёжиками», политыми грибной подливой. – Ты как себя чувствуешь? Тошнота не замучила? А то моя сестра мучилась первых три месяца, а потом отпустило.
– Да, Тахоми-сан, вы как? А то может вам перевестись в наш офис, который ближе к вашему дому? Так и добираться легче будет.
Женщина покачала головой.
– Хочешь немного мяса? – озабоченно спросила Тошики, указывая на свой обед. – Ты чересчур худенькая… то набираешь килограммы, то сбрасываешь.
– Врач говорит, что такая реакция организма – это нормально на начальном этапе беременности.
– А ты больше врачей слушай! По-моему, так Эваллё располагает куда более полезной информацией, чем все эти специалисты. У кого есть свои дети… пожалуй, на мнение таких врачей только и стоит полагаться, а все остальные больше теоретики, чем практики, послушай хотя бы мою мать. У кого нет детей – нечего на таких время тратить. Верно, я говорю, Саёри? – молодая мангака посмотрела на молчащего Проваду.
– Мы сами разберемся, кого нам слушать, а кого нет.
– Ну, с твоим подходом… И всё-таки тебе лучше поесть.
– Верно, – согласился с мангакой художник, – даже если вы не хотите есть, ребенку все равно надо получать питательные вещества… независимо от того, есть у вас аппетит или нет.
– Думаю, если Тахоми не хочет есть, не нужно её заставлять, – с этими словами Саёри поднялся из-за стола и, прихватив обед своей подруги, направился к урне.
– Ты к нам пришла с такой очаровательной фигурой, по-олненькой, а сейчас у тебя сплошное килограммовычетание, – ударила по столу Тошики, Тахоми невольно вздрогнула и посмотрела на спокойное лицо Провады.
Единственное, что она могла сделать для братьев – держать их на расстоянии друг от друга. Саёри перебрался в номер Эваллё, она осталась с Маю. Парням надо дать время образумиться. Друзьям Тахоми не могла рассказать об их семейном позоре и давилась своими чувствами в одиночку, прекрасно понимая, что рано или поздно, но этой так называемой любви надо будет положить конец.
– Недалеко от Университета Спорта есть общежитие. Думаю, твоему старшему племяннику там будет удобно, и он сможет тренироваться хоть целыми сутками, и не придется ездить через полгорода, – вдребезги разбил её мысли Саёри, его широкая маленькая ладонь погладила Тахоми по плечу, и её рука тут же покрылась гусиной кожей. – Не беспокойся, я сам поговорю с ним об этом. Общежитие как выход. Как только вернемся в Нагасаки…
– Зачем вам общежитие? – недоуменно переспросила Тошики. – Эваллё хочет съехать?
– Он уже взрослый парень и может жить самостоятельно… – начал Провада, но Тахоми перебила грубым шипящим голосом:
– Эваллё – мой племянник, я сама разберусь с ним. Он – моя семья, и если он не пожелает от нас уезжать, я никуда его не отпущу, – уверенно заявила японка.
Тошики посмотрела на неё с удивлением.
– Саёри, когда Эваллё успел стать взрослым, как ты сказал? Лично я слышу, как ты называешь его мальчишкой.
Саёри больно сжал её запястье под столом, и Холовора прикусила язык. Между тем, мужчина продолжал сдавливать её руку, красноватый след никак не удастся скрыть от чужих глаз…
Мангака буравила пару настороженным взглядом.
