По тыльной стороне ладони стекает кровь, капает на одежду, на живот, белый линолеум, просачивается между пальцев. Хирург вырывает из его пальцев окровавленный нож, велит заковать его в наручники, пока он не отрубил себе палец. Врач резко хватает его руку и протирает кожу на сгибе локтя ватным тампоном, от липкой кожи исходит сильный запах спирта, вставляет тонкую иглу в вену, у Сатина дрожит рука, и хирургу приходится крепко держать его локоть. Комната расплывается перед глазами, резкие лампы на потолке смазывают в одно яркое пятно, голос в голове затихает, становится легче дышать, и он вздыхает, но от этого немеет рука. Разрешают остаться на ночь в мед-кабинете. Его руку, бессильно свесившуюся с койки, сжимают чьи-то горячие пальцы, узкая ладонь ложится в его. Рядом на пол садится размытая фигура, он смотрит на неё сквозь полуопущенные веки, свободная рука тянется к её лицу, но мешают наручники. Женщина кладет голову ему на грудь, она дышит настолько тихо, что он почти не различает её дыхания. Драгоценная иллюзия, он понимает, что это всего лишь галлюцинация, дарованная его безумием и снотворным, и она уйдет с восходом солнца, но если она придет к нему снова, он готов сойти с ума, он забывает обо всём; он готов сидеть в комнате, где стены обиты мягкими матами, если она снова придет к нему, он не хочет отпускать её. Если она будет с ним, он не сможет отпустить её.
На следующий день, прибыв на обычное рабочее место китайца, он не нашел парня среди трейлеров, ко всему прочему исчезла часть фургонов, ему объяснили, что все стилисты уехали вместе с дивой в клуб, где на открытой площадке пройдет выступление. После нескольких небольших концертов в Гонолулу, она поедет на гастроли по всей стране, а соответственно и прикрепленные за ней стилисты должны будут повсюду её сопровождать.
– Мне вас подбросить? В тот клуб. Сами туда направляемся.
Сатин не мешкая нырнул в красную кабину. Грузовик «International» тронулся с места и вырулил на грунтовую дорогу, поехал вдоль линии пальм, по краю утеса. За окном пролегла пустынная местность, заросшая травой, по его сторону, внизу холма – кромка песчаного пляжа; в бледно-голубом небе тянулись облака.
– Вы к нам надолго? – водитель грузовика, молодой парень в комбинезоне и кепке козырьком назад, лихо завернул, аж подскочил в кресле. – Всё ясно, вы не знаете, а парень-то как обрадовался, только о вас и говорит, – он хитро взглянул на Сатина.
– Тео обрадовался? – Холовора усмехнулся и пожал плечами. – Сомневаюсь.
Только не лицемерь, ты прекрасно знаешь, мальчишка еще надеется на что-то, своей нерешительностью ты даешь ему шанс, он думает, что ты не знаешь как тебе поступить.
Он давно научился жить с этим голосом в голове, он научился руководить ситуацией, когда ему нужен был совет, поддержка, он мысленно вызывал этот голос, отчетливо понимая, что мысли двойника – это и его мысли тоже. Двойственность больше не казалась чем-то отталкивающим, она привлекала Сатина, была его собственным орудием умиротворения, средством релаксации. Более того, его голос Сатин не считал слуховой галлюцинацией. Единственной его проблемой оставалось то, что он видел Рабию, видел её наяву – каждая иллюзия была настолько реалистичной, что он мог почувствовать даже запах кожи. Он не знал, что способствовало его галлюцинациям, что питало их, предпочитая думать, что неуспокоенная душа ищет его понимания.
«Нет, я не лицемерю, я только говорю неправду, как и раньше», – мысленно ответил Сатин, когда двойник совсем по-детски насупился, даже показалось, что губы скривились в шутливой обиде. Холовора понял это по его недовольному голосу, по тому, как обдало холодом, словно по телу прогнали поток ледяного воздуха, двойник глубоко вздохнул, по плечам пробежалась судорога, вынуждая отвести их назад. Сатин отдавал себе отчет в том, что в минуты слабости, двойник может управлять им, не только его сознанием, но и действиями, он способен мотивировать поступки Сатина, их обоих. Это не пугало, не могло напугать, потому что в такие моменты он чувствовал за собой невероятную силу и безграничные возможности, он чувствовал, что погружается в белесое призрачное болото, похожее на облако, а вокруг – огни болот, острова-миражи, затерянные в бескрайних грязно-бурых топях, погружаясь, он слышал чавкающие звуки, кваканье лягушек; двойник убаюкивал его своим голосом, топкое болото казалось теплым и мягким, квинтэссенция покоя.
– Тео будет гастролировать вместе с дивой? – задал вопрос Холовора, выставляя локоть из окна и подставляя лицо придорожному ветру.
– Чтобы выбиться из помощников, ему необходимо много практиковаться, а работа при модных стилистах поможет этого добиться, поэтому, скорей всего, он отправится в Нью-Йорк или Лос-Анджелес.
Сатин расспрашивал парня до тех пор, пока не понял, что ему неинтересно слушать про гавайскую поп-звезду, тогда как времени, что им было отведено с Тео, остались считанные дни, и он снова погрузится в ожидание новостей от Персиваля.
