– Разрешите мне пригласить доктора, он остановит кровотечение и вправит кость, а я пока распоряжусь, чтобы подготовили Вашу комнату…
Моисей уже было собирался вставать, но Лотайра его остановил:
– Не спеши. Я слышал не всё.
– Что Ваша милость хочет от меня услышать? – Моисей внутренне напрягся, сидя на коленях, он чувствовал себя провинившимся крестьянином, отказывающимся каяться в горсте припрятанного риса.
– Причина. Назови мне причину, по которой женщина еще жива. У тебя было столько времени войти к ней в доверие, приманить… – золотистые с темной каемкой глаза прожигали. Почти желтые, с мелькающим искрами в глубине.
– Эта девочка не опасна, – осторожно начал Икигомисске. – Мне показалось… что лучше научиться налаживать отношения с людьми, нежели нападать на них.
– Но, Моисей, – Лотайра с некой долей досады всмотрелся в его глаза, – наш лес живет по законам равновесия, и порой приходится приносить кого-то в жертву для поддержания баланса.
– Чаши весов могут и колебаться время от времени, свешиваясь то в одну сторону, то в другую.
– Моисей, ты же убийца! Что за телячьи нежности?! – словно разочаровавшись в нем, фыркнул Лотайра.
– Нежности? Нет, мой повелитель, вы ошиблись. Нежность не мой удел. Но если убийство совершается только ради самого убийства… кем же мы будем после этого? Такими же монстрами, как наши предки. – Моисей уже привык к болезненной реакции повелителя на любое упоминание его корней, но слуга умел великолепно апеллировать фактами – и не сомневался в победе. – Позвольте мне доказать истинность моих убеждений.
– То есть, что эта женщина безвредна? Да, это я и так понял. Она готова следовать за властным сильным человеком хоть на край света. В ней есть характер и рвение, но она, как и все смертные – уязвима. Трудно подается чужому влиянию, но сильно привязывается к людям и нередко попадает к ним в зависимость. Не любит проигрывать. Своевольная, дерзкая, упертая, любопытная, но абсолютно безвредна. Может быть жестока к другим, но и к себе не ждет снисхождения. Кремень, стоит его обтесать, и он может ужалить руку самого мастера. Вот такая у меня сестра, – усмехнулся парень.
– Тогда будет ли мне позволено узнать, чем вызван Ваш интерес?
– Я хотел услышать это лично от тебя, а именно, что побудило тебя ослушаться моего приказа… Но и твое слабоволие можно использовать с толком. Ты прав, Моисей, она не только совершенно безвредна, но и пригодится нам.
– Она просто восемнадцатилетняя девочка, как она может послужить Вашей милости? – усомнился Моисей, холодея внутри. – К тому же она наша пленница… похищение человека – это поступок, который чреват последствиями.
– Гостья, Моисей, гостья.
– Узница.
Заскрипел пол.
– Как хочешь, – Лотайра обошел вокруг него, провел по волосам. – Ты должен будешь раскрыть её силы. Если она такая же, как братья, я более чем уверен – шкатулка с потайным дном. Она будет слушаться тебя. Хочешь, обучи её ходьбе по канату с завязанными глазами или танцам, а хочешь – пению, мне все равно, главное, чтобы она не уличила тебя. Дитя иной природы, танцующая под нашу дудку… звучит поэтично, не находишь? Что молчишь, Моисей? Ты смеешь утверждать, что мой замысел не гениален? – блеклые, как поганки, пальцы Лотайры перебирали его волосы.
Моисей не мог обернуться и взглянуть на лицо повелителя, но он спиной чувствовал слащавую улыбочку, сулящую крупные неприятности в случае неповиновения. Но вместе с тем Моисей не мог не согласиться, что Лотайра умел вынуждать.
– Нет, нет… Ваша милость. Я не смею, – пробормотал мужчина прохладным тоном, мечтая схватить Лотайру за руку и оторвать от своей спины. Поднял лицо и расправил плечи.
Карминно-красный рукав, расписанный блестящими темно-голубыми нитями, зашелестел по воротнику Моисея.
– То, что она войдет в наш круг, упрочит её положение… или нет, зависит от неё. – Маленький повелитель склонился к нему. – Доверить эту работу мне больше некому; видишь ли, в чем дело: ни с кем из моих людей она не поведет себя так, как с тобой. Она одарена, точно также как её братья и отец, если возникнут трудности, я уверен, ты справишься с ними. Учти, если что-то пойдет не так, я сразу же узнаю об этом. Ты же не хочешь пожалеть о принятом решении? О том, что сохранил ей жизнь.
Моисея словно окатило из бочки.
– У Фрэи есть способности, я хочу, чтобы ты раскрыл их. Дай ей пару дней, пускай пообвыкнет в новом доме, а потом я жду результатов, и очень надеюсь, что они будут меня радовать. Ты же меня знаешь, я не выношу, когда что-то идет не так.
– А Вы уверены, что я справлюсь с этой задачей? Что если Фрэя не захочет поддаваться?
– Так убеди её! – всплеснул холеной рукой Лотайра. – Она с легкостью отвлекается на то, что видит перед собой.
– Она больше мне не поверит, – отрезал Моисей, осознавая, что запас аргументов уже на исходе. – Теперь… когда она презирает меня и… боится.
Осторожно поднялся на ноги, ожидая, что повелитель его остановит.
