– Она и так тебе не очень-то доверяла, согласись, – отмахнулся Лотайра, возвращаясь в будуар и чинно садясь на подушки, тем самым давая понять, что разговор окончен и обсуждать здесь больше нечего. – Конечно, Моисей… Как она может верить тебе? После того, что ты сделал с её семьей. О, Моисей, ты замарался по-страшному. Фрэя чувствует это… «За что?» – говорят её глаза. Просто она еще не поняла.
Японец сглотнул подступивший к горлу комок, и дышать сразу стало легче.
– Она, должно быть, просто мечтает вырвать твое черное сердце, это вполне справедливая плата, чтобы называться вершителем человеческих судеб, такими, как мы. Фатумы не оставят в покое ни меня, ни тебя, ты ведь знаешь… но останешься ли ты со мной, когда они придут сюда? Будешь ли верен мне так же, как прежде? Я очень рассчитываю на твое благоразумие, Моисей. «Ах, как хороша была принцесса, окручивая шута лаской нежных рук…» – замурлыкал себе под нос слова из песни, популярной среди балаганных артистов.
– Я позову лекаря, – Моисей задержался в дверях. – Вам нужно переодеться, повелитель.
Покинув покои Лотайры, замер с каменным лицом напротив раздвижных дверей. В коридоре стояло двое понурых слуг, Моисей даже не взглянул на них.
Его народу был присущ звучный певучий голос и уникальный музыкальный слух. Пение Лотайры завораживало глубиной и полнотой звуков, такого не услышишь в человеческой среде. Голоса его народа – чисты как проточная вода.
– «Ах, как хороша была принцесса, окручивая шута лаской нежных рук. Но фокусы надоели, и принцесса загрустила. И тогда приказал король повесить шута. Рассыпались разноцветные шары по полу. Девушка горевала недолго… стоило музыке зазвучать вновь…» – доносился из-за дверей трепещущий голосок. – «Но то был брат погибшего шута, как жаль, не разглядела она за маской его лица. Отомстить он пришел. Ах, как хороша была принцесса… как мила…» – словно набат раздавалось в такт биению сердца чарующее пение.
Одурманенный песней Моисей какое-то время недвижно стоял в ярко-освещенном коридоре, на фоне разрисованных узорами обоев, драгоценных канделябров, хрустальных фонариков, утопая подошвами в мягком ковре.
С двумя служанками Фрэя дожидалась Икигомисске в маленькой гостиной. Странно, девушки ей показались обычными японками только с непривычной для людей грацией. Если бы она не оказалась на волосок от гибели, и если бы ей было смешно, то непременно рассмеялась. Вероятно, эти девушки обладали какими-то навыками боя или просто насмотрелись на других жителей дворца, про это она ничего не могла сказать наверняка, ведь всё знание, которое она имела, ограничивалось кабинетом Лотайры и этой комнаткой. Или те девушки – обычные танцовщицы, похищенные из деревни. Неужели они здесь и людей держат! Они ведь гурманы, не брезгают и человекоубийством ради насыщения желудка, – ужаснулась Фрэя, краем глаза поглядывая на чуть склонивших головы японок. Они прикрыли глаза и, казалось, погрузились в транс. Но даже хорошо, что эти служанки – человеческие девушки, она не вынесет, если к ней приставят каких-нибудь длинноухих монстров.
Сёдзи разъехались, и из коридора вышел Моисей. Выглядел он не очень.
– Зачем ты приволок меня сюда?! – крикнула девушка, когда Икигомисске пересек порог малой гостиной. Слуги, стоящие в коридоре, с легким щелчком затворили створки.
Мужчина прищурился.
– Как невежливо, Фрэя. Тебе надо быть со мной ласковее, – происшедшая в нем перемена поражала, видимо, попав в родной край, Моисей больше не скрывал истинного обличия. Он снова был не таким как прежде. Фрэя старалась думать о своей ненависти, но не могла оторвать взгляда от Икигомисске.
– С какой это радости еще? – в голосе проскользнуло сомнение.
– Ты у меня дома, – веско заметил Моисей. – Никто под этой крышей не смеет мне дерзить, но если ты будешь чуточку добрее ко мне, обещаю, я пойду на некоторые уступки, что облегчит твое существование, и твоя жизнь во дворце станет лучше. Ты не представляешь, куда угодила. Я просил за тебя, но моя просьба была отклонена. Лотайра повелел стать твоим сопровождающим и обеспечить тебе надежную охрану, а она тебе пригодится за стенами дворцовых комнат. Эти девушки будут прислуживать и во всем слушаться тебя. – Мужчина пересек помещение, и приглушенный свет ламп отразился на его коже, заиграл в волосах, и, наконец, замер в узких глазах. – Тебе надо отдохнуть с дороги. Я провожу тебя в комнату.
