– Я думала ты кто-то достойный уважения, а ты всего лишь клоун, отплясывающий канкан вокруг своего бесподобного господина, – съязвила Фрэя, кривя лицо как можно безобразней. – Солдафон, который настолько труслив, что не может убить какую-то девку, которая к тому же поливает его грязью. А потом превращает её жизнь в кошмар, типа ради благих намерений, – она выбросила руку вперед, указывая на него пальцем. Голос сорвался, глаза увлажнились, если она моргнет, по щеке непременно скатится слеза, но Моисей не заслуживает её слез. Не дождется! Какое он имеет право доводить её до слез! Больше ни одному мужчине она не позволит довести её до истерики! Она будет выше этого. Она станет сильнее и выберется из этого места ради тех, кто ей небезразличен, ради памяти родителей, она не позволит Моисею так с ней обращаться, он не получит ни одной слезинки, пускай хоть удавится! – Думаешь, спасаешь меня от гнева своего повелителя? Делаешь добрый поступок? Да ты – избалованный ребенок, который думает, «как бы повернуть всё так, чтобы меня одного любили и утешали… хочу, чтобы всё было по-моему, а если нет – начну беситься…» – девушка растянула губы в жидкую улыбку. – Посмотри на себя со стороны! В тебе воли не больше, чем у камня!
Моисей открыл крышку неожиданно погасшей лампы и с деловым видом занялся фитилем, словно то обстоятельство, что ему желали смерти, его ничуть не заботило. Та циничность, с которой он воспринимал её, выводила девушку из себя, но разве не она первая начала его недооценивать и посмеиваться над его внешностью, в которой просто не могла отыскать изъяна? Рука со шпилькой медленно опустилась. А он еще молодец: спокойно реагирует на оскорбления. По комнате растекался пряный запах кардамона, едва ощутимо покалывая губы и оставляя на них остроту вкуса. Какое-то странное вещество… ароматические пары? Жар лампы разогревает запах? У Фрэи закружилась голова, и она сжала челюсти.
– У камней есть душа. Ты ведь буддистка, это есть и в вашей философии, – гладкие губы изогнулись в тонкой усмешке.
Фрэя сосредоточилась на его лице, уверенная, что на его губах тот же вкус, что и на её. Но от осознания того, что она думает о его губах, стало вдвойне хуже, как будто она проиграла какую-то битву.
– Я невнимательно слушала на уроках. Да что ты понимаешь в нашей философии?! Ты мне всё время врешь! Даже фамилия твоя противоречит твоей лживой бессердечной бездушной натуре! – плевалась словами, как колючками. – Но… если, как ты утверждаешь, в нас столько общего, зачем ты гонишь меня? – ей сложно стало произносить его имя, будто это оказалось ругательное слово, или просто оно зазвучало теперь так же фальшиво, как и приторный голос его господина и повелителя. Приторный, как эта простая и уютная обстановка, умышленно не нагнетающая цветовая гамма, приторный, как излишне сексуальное шуршание кимоно и трепыхание дорогих тканей на ветру, удушающе-приторный как велеречивые засахаренные речи, все эти томные взгляды, которыми награждал её Моисей, будто орденами особого почета.
– А ты и вправду язва, Фрэя. – Он оторвался от своего занятия, глянул на служанок, отступивших к дальним дверям, и быстрым шагом направился к ней. Девушка рефлекторно попятилась, она и не представляла, что ноги способны выписывать такие кренделя. – Посидишь у себя и подумаешь над своим поведением. Я велю, чтобы ужин тебе сегодня не приносили, возможно, тогда в твоей голове освободится место для небольшого раздумья на тему, какая ты плохая девочка, – схватил её за левое запястье, намереваясь потащить за собой. Её окутал слабый, но стойкий аромат горного воздуха, талого снега и хвои. Пару секунд Фрэя смотрела на его пальцы, потом моргнула.
– Пусти меня! – рванулась, но Моисей и не думал разжимать хватку, повлёк её к выходу. – Отпусти руку! – девушка уперлась каблуками в ковер, отклоняясь назад всем корпусом, Икигомисске дернул её на себя, и Фрэя, едва не упав ему на спину, покачнулась, но устояла.
– Депрессирующая дурочка.
Фрэя оторопела, услышав его шипение. Она своим ушам не поверила, но это действительно было шипение. Растерявшись, она споткнулась и ударилась лицом о его спину. Зубы заныли, щека впечаталась в горячую претвердую спину. Девушке показалось, что она уловила запах его кожи, пропитавший пиджак. Занесла руку с правого бока. Ну, посмотрим, какой он непробиваемый. Вогнала шпильку в широкую грудь. Мгновенно пришло осознание. Фрэя отшатнулась и отступила, неровным шагом увеличивая дистанцию между ними. Она не ожидала… что его броню так легко пробить… нет, не это! Ужаснуло то, как реально оказалось причинить боль, как близко. Своими руками – не так как из рогатки… Чувствуешь трепет…
