– И ты что же, столько времени думал об этом?.. Не переживай, Рабия это сделала за тебя. Мне ребята сообщили, – спустя некоторое время добавил китаец, хватаясь за бутылку хереса, припасенную специально для ужина. Для ужина… только не на краю света, в захудалой японской деревеньке. – По-любому бы старушку Анну уболтали.
– Не пей много: мне завтра понадобится твоя ясная голова, – и тоже замолчал, отщипывая от хорошо проваренного белого мяса маленькие кусочки. Взял вилку.
Каждый думал о своем. С минуту Сатин прислушивался к стуку дождя по черепичной крыше, потом взглянул на парня, жующего зажаренную креветку.
– Она умерла.
– Да. Я знаю, – буркнул Шенг. – Тебе совсем необязательно объяснять, я это сразу понял, когда встретил тебя на Гонолулу. Я был удивлен тем, что встретил тебя, – бормотал Тео без какого-либо выражения, – я обрадовался… ты не представляешь, как.
Китаец избегал прямого взгляда. Выбирая из общего блюда самые лучшие куски и наливая еще из бутылки, Шенг кривил губы. Тишина усугублялась, и росло напряжение.
– Довольно, – Сатин потянулся, чтобы отобрать стакан, но парень резко оттолкнул его руку.
– Если напьюсь – тебе-то какое дело! Может, тебе тоже есть резон напиться, нэ? А то, похоже, из нас двоих ты тут самый здравомыслящий… и это учитывая то, что у тебя шарики немного за ролики… – повертел пальцем у виска, но взгляда так и не поднял. – Мне надоело, что ты постоянно кого-то корчишь из себя! – прикрикнул уже порядком поднабравшийся Тео. Оставалось только глазами хлопать, как парень умудряется пьянеть за полстакана.
– Если я кого-то и строю из себя, то только идиота, согласившегося взять тебя с собой, – зло бросил Сатин в ответ.
– Не-а, я нужен тебе, – растянул блестящие губы в деревянной улыбке Шенг. – Я же играю роль поисковой псины, а ты только командуешь. Сюда, мой пёсик, нет, не сюда – туда.
– И что это значит? – прищурился Сатин и убрал со стола бутылку, намереваясь вернуть её обратно на кухню. И вовремя перехватил взгляд парня, устремленный на бутыль вина, в которой еще оставалось немного на донышке.
По крыше барабанил дождь.
– Тео, ты пьян и не понимаешь, о чем говоришь, – встав из-за стола, оправил ворот кимоно.
Сейчас бесполезно пытаться что-либо объяснить – Тео не в состоянии оценить ситуацию здраво.
– Так-то и не понимаю… – удивленно поднял брови китаец, поднимаясь вслед за ним. – Сегодняшний твой срыв меня просто взбесил! Ты готов каждого, кто дотронется до твоей дочери, по стенке размазать! – Не без труда Тео поднялся на ноги. – Я торчу здесь, пытаясь тебя вразумить, но, по-моему, это ни к чему хорошему не приведет.
– Ты взваливаешь на себя то, о чем я тебя не просил. За такую помощь я не собираюсь тебя благодарить.
– Единственное, что я делаю, пытаюсь делать, это защищаю тебя от тебя же самого, – прошептал парень, всматриваясь в его лицо.
– Как благородно! – пришлось повысить голос.
Возникло непреодолимое желание разбить бутылку, зажатую в пальцах. Алкоголь отбирает у него единственного понимающего человека!
– Я поехал с тобой, но до сих пор никто мне не объяснил, какого хрена ты добиваешься, гоняясь за призраками!.. Да у тебя в груди – огромная дыра! – выкрикнул китаец и, сглотнув, чуть склонил голову. Смотря на него безотрывно, прижал ладонь к тому месту, где билось сердце.
Отхлебнув из горла, Сатин грязно выругался, и повисло тяготящее молчание. Желудок понемногу наполнялся теплом.
Пальцы крепче обхватили горлышко бутылки. Пришлось навалиться на столик. Двор за окном превращался в болото.
– Эти твари, каннибалы, кем бы они ни были, они реагируют на людей, как животные. Если замешкаемся, они убьют нас. Можешь принимать меня за сумасшедшего, но я видел, на что способно их племя. Они живут дикими инстинктами, они не знакомы с человеческими понятиями. Говори, что я брежу…
Тео замахнулся и въехал ему по скуле. Парень дышал на него хересом, слегка покачиваясь от всколыхнувшейся злобы.
Сатин поднял лицо, но заставить себя посмотреть на Тео так и не сумел. Щека горела, к лицу прилила кровь.
Рука поднялась неосознанно. Удар кулаком пришелся на лицо. Шенг отнесло назад. Не устояв, парень неуклюже завалился.
– Зараза! – Тео с трудом перевалился на живот, пытаясь отдышаться. Мальчишке повезло, что он не ударил бутылкой, которую сжимал в другой руке.
Холовора присел около Тео. Скривил рот, как будто съел дольку лимона:
– Нравится оскорблять меня? Ну, давай!
Матовые губы искривились в подобие усмешки. Хрипло дыша, Тео растянулся на полу:
– Поверь, я не лучше тебя.
Что ж, пускай, если Тео так больше нравится. Пускай! Пускай позлится на него, все равно на утро ничего не вспомнит, кроме головной боли. Пора бы уже осознать, что в жизни дается далеко не всё, что хочется. Пора бы Тео это понять. Пора бы понять, что он не вещь на торгах, чью любовь можно купить за грош! Вся проблема парня в том, что Тео так же, как и другие смотрел на то, что видел перед глазами, и точно также обломал зубы об острые камни. Но в этом нет вины Тео.
Сатин ослабил хватку, позволяя забрать у себя бутылку.
