– Относилась ко мне, как к родному внуку. Поразительная была женщина. Мне кажется, ты унаследовал её лень и тщеславие. – Тео покрутил кольцо на большом пальце и вытянул руку, позволяя дождю залить сигарету. – Хорошее было время. Сатин, пообещай мне, что когда всё закончится, и мы найдем твоих детей – всё будет как прежде… Я думаю, дорогие нам люди живут в нас. И этого достаточно… Знаешь, мне нигде не было так хорошо, как в твоей сумасшедшей семье… среди людей, одержимых своими идеями.
– Похоже, ты болен, Тео, – без тени неприязни пробормотал он. – Невозможно, чтобы всё было как прежде. Однажды всё меняется. Я не могу тебе этого обещать.
Не мог он вернуться, не готов был встретиться с тем, что, казалось бы, давно минуло. Тео пока еще не понял, как одинок каждый человек, и, что, сталкиваясь с различными людьми и ситуациями, он все равно остается после один, сменив очередной этап своей жизни, и всё время быть так, как было прежде, просто не может, однажды жизнь кардинально меняется. И он поведет себя жестоко, если пообещает Тео.
– Но тебе необязательно переживать по этому поводу. Я буду рядом, пока тебе не надоест. Пойдем спать. – Сатин искоса глянул на парня, сминающего сигарету в пепельнице.
Сейчас он не хотел оставаться один.
Резко поднялся, вытирая шею и лицо. И протянул шатающемуся парню руку. Шенг обхватил его ладонь и кое-как поднялся.
– Поразительно. После всего, что произошло сегодня… ты так спокоен. – Покачиваясь, Тео заковылял прямиком к раздвижным дверям, а в хриплом голосе будто бы промелькнула злость.
Дождь прекратился в час ночи, и установилась мертвая тишина, только с крыши назойливо капало. Прохлада быстро сменилась теплом. Сатин отвернулся к голой деревянной стене. Щекоча кожу, сквозняк теребил волосы. Сон всё не шел.
Тео ворочался с боку на бок, с каждым новым поворотом всё яростнее взбивая подушку. Лежать на жестком полу оказалось удивительно приятно, в этом было что-то надежное. Откинув одеяло, Сатин перевернулся на спину. То, что пробудилось в нем сегодня вечером – смутная тревога, накатившая на него одной сплошной волной – крепко спало, а вот он не мог никак заснуть. Пролежав еще так с минуту, уловил тихое хрипение. Затаив дыхание, повернул голову в сторону соседнего футона. Тео лежал на боку, повернувшись к нему спиной, и едва ли не упирался головой в деревянную стенку подоконника. Из-под одеяла доносился слабый дребезжащий звук. И чем внимательнее Сатин прислушивался, тем громче становился звук, но скоро и он прекратился. Снова засудачила капель.
– Тео, – позвал он, чувствуя, как колотится собственное сердце.
Дребезжание внезапно повторилось, и Сатин поневоле отшатнулся. Из его приоткрытого рта вырывалось прерывистое дыхание. Перебравшись ближе к источнику звука, присмотрелся к Шенг.
– Ты спишь? – тихо спросил, нависнув над китайцем. С беспокойством осмотрел неестественную позу парня, завернутого в одеяло, как в кокон. К тревоге прибавилось смятение.
Шумно дыша через нос, парень прикусил зубами подушку, свернутую наподобие рулона. В уголке рта скопилась слюна.
Кое-как содрав одеяло, стараясь не потревожить Тео, Сатин смахнул с гладкой щеки, скользкой от пота, прядь волос. Жилка на коричневой от загара шее подрагивала.
Глаза невольно расширились.
На шее парня проступили жилы, и не только на шее, еще на лбу, руках, судорожно вцепившихся в матрас. Кожа блестела от пота.
Внутри нарастала паника. Мышцы напряглись.
– Да что с тобой? – Дотронулся до плеча, легонько потряс. С ужасом отметил, что глаза у Тео широко открыты.
Присев, Сатин перевалился через парня, чтобы лучше рассмотреть лицо.
– Ты меня слышишь? – мужчина приложил прохладную руку к горячей щеке Тео, вытер потный лоб тыльной стороной ладони.
И тут парень глухо застонал, из остекленевших глаз брызнули слезы.
– Тео, ты что, нарочно? Если ты разыграл для меня жалкий спектакль, не жди, что это сойдет тебе с рук, – взволнованно пролепетал Сатин. Наблюдая странное поведение парня, он не был уверен в силе своего негодования.
Привалившись к взмокшему боку, уперся локтем в матрас и легонько сжал плечо Шенг.
Надрывно вздохнув, Тео заплакал, тихо глотая слезы.
– Почему ты плачешь? – Паника отступила, и он коснулся волос китайца, погладил по голове, провел по лбу.
Только что помирились… только Тео начал улыбаться… ведь со дня встречи на Гавайях они только и делали, что препирались, отравляя друг другу существование.
Сатин поднялся с футона и быстро сходил в ванную. Принес смоченное под краном полотенце и протер лоб, а заодно и зареванные веки. После чего насухо вытер лицо Тео.
– И долго ты так рыдаешь?
– Я всё еще не верю, что это ты, что ты здесь, – выдавил парень, переворачиваясь на спину. Из глаз снова потекли слезы. – Как ты узнаешь, что я не Лотайра?
Вопрос застал его врасплох. С чего вдруг Тео вспомнил про Лотайру? Сатин вздохнул. Конечно, он рассказал Тео о превращениях Лотайры. А что ему еще оставалось?
– А вдруг он убил меня и притворяется мной, чтобы обмануть тебя?
