Стена накренилась, пол оказался чересчур скользким, чтобы устоять на ногах. Сатин сделал пару нетвердых шагов в сторону вращающихся перед глазами сёдзи. С мягким шуршанием раздвинул.
Дощатый пол расплывался под ногами. Оставляя свет зажженным, Сатин шаркал ногами по полу, будто и вправду доски покрывала корочка льда.
Это была её спальня. Свет из коридора высветил в углу чемодан с опущенной сверху крышкой и открытым замком. Сатин снова потер лицо руками, стараясь смыть наваждение и немного расслабиться. Всё происходило как в его снах, разве что с потолка не сыпал снег. Он искал в темноте своих пропавших детей… Осторожно опустил палец на кнопку выключателя, внутренне приготовившись к самому худшему. Если свет не зажжется, он останется в темноте наедине с предметами этой комнаты, где еще недавно спала его дочь. С вещами пропавшей дочери. Его пугали какие-то вещи. Конечно, ведь в темноте они принимали особенное значение. Фрэя была в этой комнате, а теперь её здесь нет. Её могли замуровать под половыми досками… её кости могут быть зарыты во дворе или закопаны в одном из цветочных горшков…
По спальне разлился свет.
Подхватив из коридора табурет, приблизился к туалетному столику. Раздался звон бьющегося стекла. Крушил всё, до чего мог дотянуться. Вазы, зеркало, глиняные скляночки на туалетном столике – весь пол был в осколках. Сухие поломанные цветы рассыпались, сверху по ним растеклись краски. Отшвырнул табурет. В приступе бешенства сорвал с кровати покрывало, взялся двумя руками за простыню, располосовал ножницами и рванул со всей силы, раз, второй. Несколько быстрых движений, топот ног, и он почувствовал, как чьи-то пальцы сцепляются замком у него на груди.
– Остановись! Что ты вытворяешь?! – парень и тряс его, и дергал, и колотил, бормотал какую-то чушь, чтобы привести его в чувство. Парня колотило от страха, похоже, Тео тронула его выходка. Толкнув китайца локтем в живот, высвободил одну руку. Шенг повис на нем, пальцы крепко вцепились в одежду. Дыша в спину, мальчишка выдавил сквозь зубы ругательство. Сатин медленно вырвал вторую руку, ожидая, когда Шенг его отпустит.
– Хватит уже! Ни хера не соображаешь!
Сатин поднял брошенный табурет. Подойдя к сёдзи, ударил по ним табуретом. Ударил снова. Он бил пока стекло с треском не раскололось и не вывалилось в коридор, образовав в дверях приличную дыру. Ударил по косяку. Табурет, грохоча, обрушился где-то в коридоре, приминая под собой обломки сёдзи.
– Ты мог меня зашибить этой сраной табуреткой! Чертов ненормальный! – китаец тяжело дышал. Вытерев лоб, согнулся пополам, обхватывая живот. – Сатин, что на тебя нашло?! Икигомисске ведь заботился о Фрэе, а не на кресте распинал! Черт возьми! – просипел Тео и надавил на виски. Глянув в окно на машину с распахнутыми настежь дверцами, парень окинул его с ног до головы мрачным взглядом. – Ладно, валим отсюда. Из-за тебя, – перебрался через разбитые двери и оттолкнул с дороги кусок разрисованного картона, – нам придется вернуться сюда еще раз.
Развернувшись, Тео пару секунд буравил его уничтожающим взглядом:
– Ты меня бесишь! – потом ударил кулаком по стене, признавая тщетность попыток ввернуть всё в прежнее русло.
Затылок прожгло, и комната снова заплясала перед глазами.
Сатин опустился на пол, облокотившись спиной о кровать, и провел рукой по шершавой ткани покрывала. По расписанному шелку пододеяльника, смятого на полу. Люстра заливала комнату мягким размеренным светом. Нет, ткань не была шершавой, это его пальцы огрубели. Он боялся заснуть в этой комнате, боялся, что погаснет свет. Черт возьми! Но он был благодарен этому неведомому Моисею. Потер виски. Фрэя – всё, в чем он нуждался, и он не намерен делиться ею с кем бы то ни было. Даже если её больше нет в живых.
Выматерив его, Тео немного остыл.
– Ты просто тронулся на своих поисках. А я говорю, Лотайре нужно только, чтобы ты угодил в их западню. Может быть, у него и нет твоих детей.
Не хотелось слышать ничего про западню… про свою опрометчивость. От всех этих разговоров голова начинала болеть сильнее, мешая сосредоточиться, заставляя ощущать себя страдальцем… ничем. Пустышкой.
– Если у тебя есть идеи лучше – выкладывай. Я пересмотрю все возможные варианты. – Дождь за окном гипнотизировал. – Я прекрасно понимаю то, что ты хочешь сказать. Для Лотайры это своеобразный спорт, где призовые места занимают живые люди, не для того я вышел на свободу, чтобы из раба становиться чьим-то презентом.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Я ведь тоже влез во всё это не просто так, от большого ума. Твое несчастье для меня не пустой звук. Не говори, что я не оставил тебе выхода, когда увязался за тобой. У тебя всегда был выбор. Я ведь такой же живой человек, как ты. У меня тоже есть амбиции.
Прямота Тео не являлась недостатком. Когда парень слетал с катушек – начинал говорить… потрясающие вещи. Китаец умел говорить и порой делал это незабываемо.
В дверь номера постучали. Кто бы их ни потревожил – Сатин был благодарен ему за прерванный разговор.
