Провел ладонью по губам, по шее. Кожа вспотела. Взлохматил волосы. В груди словно оборвался трос. Во рту пересохло.
– Я нашел доказательство твоей невиновности. После этой шумихи про тебя написали в газете, про смерть моего кузена… Там изложено всё. То, что на звезду было совершенно покушение, и смерть одного из участников знаменитой группы, и про обвинения, которые тебе несправедливо выдвинули. Эти сплетни подхватывали на лету… газеты мгновенно раскупали. Это старый выпуск. – Всучил ему страницу, выдранную из газеты. – Никто не мог понять, куда делся главный виновник скандала, этот невиновный человек. Твоя популярность росла. Ты бы удивился… если бы был там.
Он удивился, если бы был жив! Если бы не гнил в пустыни! Но его не было там! НЕ БЫЛО! А Тео знал и молчал.
Голову пронзала острая пульсирующая боль. Со старых страниц газеты пахнуло бензином типографской краски. Незнание по истине благо.
– Теперь журналисты взялись за тебя всерьез, и всплыла вся история, вот только твоей семьи не было в то время в Финляндии, они ничего не знают, – продолжал бормотать китаец. – Но не это главное, а то, что… Я думаю, Ли Ян раскаялся в том, что сделал с тобой. Когда я последний раз видел урну с его прахом, мне показалось, что… – Тео всхлипнул. – Зная тебя, я не мог поверить в твою непричастность, ты ведь имел такую дурную репутацию… даже в группе на тебя смотрели косо. Я надеялся: то, в чем тебя обвинили, – это какая-то чудовищная ошибка, недоразумение, возможно, было пропущено что-то важное – деталь.
Спина взмокла. Вернулось ощущение, что к коже поналипла грязь.
Снова этот кошмар! Снова вытащено на поверхность застарелое.
Парень опустился на колени:
– «Храм Дракона» всё еще жив. И он гораздо круче, чем был. Мой кузен, он не ненавидел тебя, он не плохой человек, всего лишь запутался в жизни… Сатин ты никого не убивал. Ты страдал зря… один маленький промах, и это чуть не убило тебя. Твоё доброе имя было восстановлено, и пару месяцев оно гремело на всю страну. Есть множество других статей, Интернет был ими завален… в них полиция приносит тебе свои извинения. Когда ты снова появишься… это произведет фурор. Но не как человек с покореженной судьбой, обвиненный во множестве преступлений, а как мировая знаменитость, сумевшая пережить все испытания.
Холовора отбросил газету, и она накрыла голые колени. Приложил ледяные пальцы к вискам.
– Прости, что не признался тебе раньше. – Тео коснулся лбом пола. – Прости меня за то, что ошибался. За то, что не мог сказать.
Шенг не разгибал спины, продолжая этот кошмар.
– Тебе не за чем просить прощение, – отозвался неживым голосом Сатин. Кто он теперь? После услышанного. Обычный сумасшедший?
Как сложно поверить! Ведь всё это время он убеждал себя в обратном, он верил, что смерть Ли Ян на его совести. Он винил себя! Он ложился спать с этим удушающим чувством вины! Просыпался, обливаясь холодным потом, потому что считал себя убийцей.
– Это правильно. Так и должно быть. Я хотел сказать, что ты должен был оказаться невиновным, иначе и быть просто не могло.
Лим-Сива убьет его! Заварил всю эту кашу и оставил группу расхлебывать. Ведь, правда, хотел сбежать со сцены, когда понял, что не справится со всем в одиночку.
Как там Яри поживает? Уже занял место вокалиста?
Тео сжал его ладонь, отводя от лица.
Почему так сложно поверить? Когда он мечтал об этом – спасение казалось невероятным, но теперь-то… Теперь всё кажется таким глупым… Многого уже не вернуть назад. Уже никогда не будет так, как прежде. Время упущено. Но теперь-то всё хорошо!
– Это всё было полным безумством! Мы окончательно запутали друг друга, – рассмеялся Тео, сжимая его пальцы липкой ладонью. Тот смех был больше похож на лающий кашель, и Сатина передернуло. Нет, это не отвращение, это испуг. – Мы сами раздули из мухи слона. – Карие с красным оттенком глаза смотрели на него умоляюще.
Убийство, пускай и вымышленное, стоило ему рассудка. Он потерял не просто свободу… Ян Хо сломал его гордость, в тот момент он действительно хотел убить китайца, лишь бы избавиться от чувства унижения и от позора. Он думал, что похоронит себя в той пустыне, и никто никогда не узнает, что же с ним произошло. День изо дня готовился к смерти. Все мучения были напрасны. Всего лишь недоразумение. Каждый мучительный день – всего лишь недоразумение. Гнев выветрился, как спертый запах после дождя. Лицо разгладилось. Сил злиться дальше уже не осталось.
Он высвободил свою ладонь, с трудом скрыв неприязнь.
– Пойду принесу тебе выпить. – Влажная рука соскользнула, и Тео аккуратно поднявшись с пола, направился к дверям. – Подожди меня здесь. – Парень приостановился на пороге, бросив на него тревожный взгляд через плечо. Выключив свет, Тео задвинул сёдзи.
