Разрушая хрупкие барьеры спокойствия, напряжение возникало всякий раз, когда разговор касался изматывающих скитаний и поисков… то есть практически всегда.
Расправив карту, мужчина забрал из неё фотографии, пытаясь как можно меньше шевелить пальцами, чтобы не выдавать их дрожь. Из-за внутреннего напряжения напрочь позабыл, что собирался быть обходительным и терпеливым.
– Сясин ни… мусуме. Коко дэ канодзё га инакунатта, [На фотографии изображена моя дочь. Она пропала где-то в этих краях] – проговаривал он, попутно переводя свои слова на английский язык, но без особой надежды.
К счастью японка взяла из его рук фотографию Фрэи – не заартачилась. Широкое лицо мгновенно посерьезнело. Тоненькие короткие бровки-полумесяцы взметнулись вверх, что Сатин истолковал, как глубокую задумчивость.
– Инакунатта но? [Исчезла?] – переспросила она, внимательно рассматривая снимок. Были и другие фотографии, сделанные в разное время. Их не составило труда найти на компьютере Фрэи в Нагасаки.
Отрадно уже то, что женщину не удивлял сам факт, что иностранец ищет дочь в захолустном поселке, здесь… Меньше подозрения, меньше вопросов. Ему важно было их доверие. Они не стали бы ничего утаивать, если бы доверяли иностранцам больше.
– Ээ. Такакутэ, нихонго га ханасэ, гайдзин, [Да. Высокая, иностранка, говорит по-японски] – далеко не в первый раз за сегодня объяснял Сатин.
– Со-ока, [Вот как] – ответила женщина бархатистым голосом.
Холовора следил за сменой выражения на лице японки. Видела ли она его дочь? Столько времени проторчав в этой глуши, Фрэя должна была рано или поздно выбраться в деревню, хоть куда. Дочь просто не смогла бы долго усидеть в традиционном доме Икигомисске!
Женщина покачала головой, неотрывно смотря на фотографию:
– Дзаннэн да ё. Минакатта… Гомэн…[Как мне жаль! Не видела, извините…]
Нет, не видела. И никто другой. Сколько времени прошло с тех пор, как он начал ходить по деревням? Сколько раз надежду обрубали на корню? За эти дни он уже объехал все окрестные поселения – и ни одной зацепки. Он говорил себе: возможно, если не удалось узнать там – повезет в этой деревне. Он повторял это заклинание, и сразу становилось легче.
Японка сжала губы в сочувственной улыбке.
Конечно, ей жаль. Потеряйся её дочь, она бы глаз не сомкнула. Она ни за что не оставила бы попытки отыскать дочь. Она бы верила, как он верит.
– Наруходо, [Понятно] – пробормотал Сатин под тихий шепот японки, сожалеющей о том, что не смогла помочь. – До-омо. [Благодарю]
Тут же забыв про маленькую женщину, он отвернулся и направился дальше. Навстречу шло двое японцем в робах.
– Сумимасэн! Чотто кикитай кото… [Извините, я хотел бы спросить…] – повысил голос Сатин, привлекая внимание.
– До-о штан да ё? [В чем дело?] – едва разборчиво пропел японец, мягко шамкая согласные.
– Вы понимаете по-английски?
– Дай-тай, [Более-менее] – отозвался второй, медленно кивнув.
Сатин показал снимок. Ладонь чуть подрагивала, как будто выпил накануне. Эта дрожь не пройдет, пока сердце не откажет.
– Это моя дочь. Она была здесь в начале месяца. Может быть, вы её видели? – по старой привычке, пытаясь снять напряжение, провел по волосам, как будто маслом смазанным, по горячей шее.
Первый японец нахмурился и что-то тихо заговорил напарнику.
– Чотто нэ… [Это проблема…] – прохрипел второй, втянув носом дорожную пыль.
– Возможно, с ней кто-то был. Японец, – Сатин поочередно оглядывал их лица в поиске малейшего просветления. Ни одного проблеска. Удивление разве что, сочувствие. Может, они не понимают? У него странный выговор или еще что. – Карэ ва коко дэ сундэру. Икигомисске Моузэс то иу хито. [Он живет здесь. Этого человека зовут Икигомисске Моисей]
– Хадзиме но гогацу дэс нэ? [В начале месяца, говорите?] – взгляд японца был прикован к фотоснимку Фрэи, стоявшей в незнакомом нарядном холле. На одинокую фигуру падал бледный свет. Свободно лежащие волосы обрамляли стройное, немного удивленное лицо, из-за чего чайные карие глаза казались расширенными больше обычного. На лице утвердилась быстрая, спонтанная улыбка, от которой начинало болезненно ныть сердце. Удивление искривило тонкую линию рта, приподняв левый уголок губ, выкрашенных в какой-то немыслимый коричневый цвет.
– Она бывала здесь и раньше. Один-два раза. Молодая девушка. Она говорила по-японски. Попытайтесь вспомнить, – говорил он, подстраиваясь под их темп речи.
Спину перестало жечь, видимо, облака сместились. Волосы разметал ветер.
Почему не говорят? Они обязаны хоть что-то сказать! А что если они видели Фрэю, но отчего-то не хотят об этом говорить? Разве это похоже на игру?! У него нет времени на увёртки, ему надо знать!
– Омойдаштэ кудасай, [Я прошу вас, постарайтесь вспомнить] – произнес он нажимом, уговаривая себя потерпеть еще немного.
Нет. Ничего.
– Ширанай, [Я её не знаю] – японец помахал ладонью перед лицом. В следующий момент они обошли его и двинулись дальше, их перекликающиеся голоса вскоре потонули в многоголосье деревеньки.
