Фрэя не могла видеть глаза, но раскрывшийся рот она даже если б захотела, то не могла бы ни заметить. Блондинка тяжело дышала, глядя на неё. Кажется, подбородок даже дрогнул. Похоже, незнакомка была напугана не меньше её. Икигомисске тряс девушку, стремясь привести в чувство. Кобыла неистово билась в путах, взрыхляя землю передними копытами. Втроем японцы пытались усмирить животное, налегая с разных сторон. Усатый японец махнул блондинке, прося ту выйти за ограду.
Холовора слышала, как шумит кровь в голове. Вцепилась в руку японца, позволяя увести себя подальше от хрипящей кобылы. Поломанные перегородки перекатывались под мускулами лошадиного крупа.
– Оскэ!..
Фрэя дернулась от звука высокого голоса.
Нет… женщина кричала что-то…
– Оскар!
Из-за криков и возни девушка не могла разобрать это слово.
Оскар?
Блондинка поднялась с земли, пошатываясь и хватаясь за ограду. Шляпа сбилась назад, оголив лоб. Накрашенные губы дрожали, когда она повторяла своё:
– Оскар?..
Девушка так и не смогла разобрать.
Незнакомка будто сама себе не верила, что выкрикивает это вслух.
Протяжное ржание внезапно оборвалось протяжным всхлипом, но уже вскоре возобновилось.
Оставшаяся часть прогулки прошла как во сне. Перед глазами отчетливо стояла картина водночастье обезумевшей кобылы, сломавшей ограду. Та блондинка тоже не шла из головы.
После десяти минут глубоких раздумий девушка не выдержала и спросила:
– Ты понял, что она повторяла за слово? Там было слишком шумно…
Икигомисске обернулся на неё и в свою очередь задал другой вопрос:
– Меня больше волнует другое – почему лошадь, увидев тебя, повела себя так странно?
Фрэя помалкивала, ответить было нечего. Откуда ей это знать? Однако её не покидало ощущение, что произошедшее на площади – это очень важно, только не могла объяснить – почему.
Как и обещался, Икигомисске весь вечер провел с ней, отслеживая каждый шаг. Похоже, ночевать он тоже собирался в этой комнате. А он не глуп, – с тоской думала девушка, играясь со своим новым кулоном. Даже к телефону её не подпускал, наверняка, велел хозяевам унести тот с глаз долой. Но ведь спать он должен, хоть изредка, она сама видела, там, в лесу, а теперь – мало того, что выхаживал её всю ночь, потом носил еду в постель и провел еще одну бессонную ночь у изголовья её ложа, там, вдобавок ко всему, сходил с ней на рынок. Тогда, возможно, он спал, когда она дремала.
Холовора сидела на полу в позе лотоса, привалившись спиной к тахте, почти такой же, как в Нагасаки, только гораздо проще, без яркой обивки. Напротив, в метрах в двух стоял телевизор, поэтому девушка перебралась в эту комнату, несмотря на то, что здесь была спальня Моисея. Когда путешествуешь с человеком по лесам и деревням – какие-либо формальности стираются.
Старенький телевизор, которым снабдили их хозяева дома, показывал через канал, и уж ни о каких мультиках и речи быть не могло. Ну да, она любит мультсериалы, что в этом такого? Многие взрослые их любят. Пускай попробуют прожить в глуши, без Интернета и музыки с неделю, и тогда даже старый, захудалый ящик покажется манной небесной.
Моисей расположился у девушки за спиной и следил за кулинарной передачей на экране. За последние двадцать минут он ни разу не открыл рта. О чем можно столько времени молчать? Она изредка посматривала на него, но Моисей тут же перехватывал её взгляд, и она отворачивалась. Эти немые диалоги её уже утомили!
– Спасибо, за кулон, – нарушила тонкое душевное спокойствие японца Фрэя, прервав его молчаливое бдение. Девушка подняла глаза на экран и ухватила окончание передачи, где все стали подниматься из-за длинного стола и аплодировать. – Смотри, похоже, я его нагрела.
Внезапно Моисей подался вперед и дотронулся до безделушки, а она уже было решила, что Икигомисске снова утратил слух, заодно и интерес ко всему живому.
– Действительно, – Моисей потер камешек между пальцев. Вынув кулон из её рук, уперся локтями в колени, продолжая разглядывать побрякушку.
Камень был непросто горячим – от него шло непонятное покалывание.
– Это – болезнь, – констатировала девушка. – Кто прикасается к этому кулону, больше не может от него отвязаться, – сказала Фрэя в шутку. До японца, вроде как, её юмор не дошел. Мужчина потер лоб и вернул ей кулон.
– Там внутри энергия Первоисточника, – пробормотал Икигомисске так тихо, что ей пришлось навострить уши. – Эманации душ поглощают энергию леса. Этот кулон не тонет в воде, не остывает и не горит в огне.
– Эманации душ – что это? – раз на Моисея напала разговорчивость, нельзя упускать шанс выведать что-то интересное.
Икигомисске переплел длинные пальцы, всё еще опираясь локтями на колени и смотря в экран телевизора.
