Через день Кампанеллу вновь безрезультатно пытали на «страппадо». Вице-король торопил нунция Альдобрандини поскорее завершить процесс, но формально тот зашел в тупик, а Трагальоло был не такой человек, которого мог бы безнаказанно понукать даже вице-король. Инквизитор вел дело неспешно, затребовал дополнительные материалы в Калабрии, прокурор настаивал, что все это ни к чему, выдвинув против Кампанеллы 20 пунктов обвинения по одному только богохульству, утверждая, что может доказать его вину по каждому из них. Конечно, это была ложь. Старый инквизитор все более склонялся к тому, чтобы признать правоту Кампанеллы в части предъявляемых ему политических обвинений и считал дело действительно по большей части сфабрикованным Ксаравой. Таково же было его мнение касательно ереси. Нунций, лучше понимавший обстановку, не мог позволить делу «развалиться» и всячески препятствовал усилиям Трагальоло. Созванный в ноябре консилиум из десяти врачей заявил, что нормальный человек не в состоянии симулировать безумие под такими пытками. Даже сами допрашивающие, не уверенные в этом, называли фра Томмазо за стойкость и сопротивление их усилиям «спартанской душой».
Трагальоло умер в первый день Нового, 1601 года. В «Повествовании» 1620 года фра Томмазо вспоминал о загадочных обстоятельствах этой смерти: «Вице-король и другие старались и угрозами, и обещаниями заставить епископа покинуть свой пост при суде, а потом он и умер по неизвестной причине, говоря: “Не хотелось бы мне умирать, не освободив этих двух монахов (очевидно, Кампанелла имеет в виду себя и Дионисио Понцио. – Е. С.), но я писал о них папе”»[256]. Несмотря на понукания нунция Альдобрандино, Рим только 23 или 24 марта 1601 года направил преемника умершего Трагальоло – это был епископ Казерты, имевший славу мягкого и доброжелательного человека, на деле же показавший себя в процессе Кампанеллы истинным зверем. Объективно отмечали, что он недоброжелателен к узнику. Он немедленно приготовил 11 новых пунктов по обвинению Кампанеллы и приступил к передопросу свидетелей, причем усердствовал так, что 14 мая умер Пиццони, которого за четыре дня до того хватил удар. Впрочем, он вдобавок страдал загноением сломанной на пытке плечевой кости. По замку разнеслось зловещее свидетельство, что для Кампанеллы, а возможно, и иных заговорщиков готовится «велья». В замок прибыл известнейший мастер своего дела, палач Джакопо Ферраро – с подручными. Сложно сказать, какое происхождение имел этот слух, не исключено, что он нарочно был пущен среди заключенных, но в Риме действительно 31 мая разрешили подвергнуть Кампанеллу «велье». Так или иначе, узники наперебой стали давать новые показания, даже стойкий Дионисио, а Пьетро ди Стило передал в руки следствия некоторые рукописи Кампанеллы, среди которых – оба варианта «Защиты» и собрание пророчеств. Как они оказались у него, он толком объяснить не сумел, туманно ссылаясь то на то, что обнаружил их в бумагах покойного Пиццони, то на то, что их ему якобы подсунули с просьбой от Кампанеллы переписать. А. Штекли считает, что Кампанелла, опасаясь постоянных обысков, передавал рукописи частями соседу, Пьетро Понцио, а тот уже переправлял их Пьетро ди Стило. Это вероятно, так как в разговорах Кампанеллы с соседом, зафиксированных испанскими шпионами, есть упоминание, что на следующий день надо передать некую записку Пьетро ди Стило. Почему следствие не заинтересовалось этой внутренней почтой тогда же – вопрос открытый.
