Ученые прежнего времени сомневались в том, что Кампанелла перенес эту пытку, так как в их распоряжении были только его собственные слова. Во-первых, в «Богословии»: «В течение сорока часов я был вздернут на дыбу с вывернутыми руками, и веревки рассекали мне тело до костей, и острый кол пожирал, и сверлил, и раздирал мне зад и пил мою кровь, чтобы вынудить меня произнести перед судьями одно только слово, а я не пожелал его сказать, доказав, что воля моя свободна»[259]. Затем А. Генкель цитирует не названное им сочинение фра Томмазо; по одному небольшому фрагменту, приведенному Ж. Делюмо, оно изрядно совпадает с «Реальной философией» 1637 года, а по другому, еще более мелкому, – с «Повествованием» 1620 года, точно соотнести невозможно, не исключено, что цитата Генкеля – составная[260]: «Я прошел заключение в 50 различных камерах и семь раз подвергался самой ужасной пытке. Последний раз она длилась 40 часов подряд. Натуго связанный веревками, которые впивались в мое тело, повешенный за руки, связанные за спиной, и притянутый к деревянному столбу, я потерял шестую часть моего мяса и 10 фунтов крови[261] за эти 40 часов, и был признан мертвым; пытку прекратили. Одни меня при этом бранили и, чтобы увеличить страдания, качали веревку, на которой я висел; другие шепотом высказывали удивление моему мужеству. Ничто не могло меня поколебать и вырвать у меня хотя бы слово признания. Выздоровев, благодаря какому-то чуду, через 6 месяцев, я был брошен в ров»[262].
Еще один неустановленный фрагмент – из Шеллера-Михайлова (Кампанелла вновь пишет о себе в третьем лице): «Веревки врезывались ему в тело до костей, острая скамья терзала клочьями мясо, раны после того гнили и не заживали шесть месяцев, из перерезанных жил вытекла масса крови. Врачи дивились его выздоровлению. Но он не сознался ни в ереси, ни в мятеже, и оставался помешанным непритворно»[263].
Наконец, в «Городе Солнца» Кампанелла не мог удержаться от свежих и страшных воспоминаний: «Они (солярии. –
Но вот трудами Л. Амабиле в 1880-х годах был обнаружен подлинный протокол допроса фра Томмазо на «велье». В 1938 году, к 300-летию со дня смерти Кампанеллы, в антирелигиозном объединении Государственной публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина была организована выставка документов, связанных с его жизнью и деятельностью. Среди них был и данный протокол. Он был переведен на русский язык И. Я. Колубовским и опубликован в сокращении в журнале «Антирелигиозник» (№ 8–9 за 1940 год). Мы приводим весь этот текст, комментируя и по возможности заполняя лакуны сведениями из других источников.
Но сначала о дате пытки. Общепринято, что она состоялась 4 июня и длилась до 5 июня 1601 года. У Делюмо еще более точно: с 7.20 4 июня до 20.00 5 июня, хотя по протоколу пытка началась в 11 часов утра[265]. Смущает одно: протокол заверен именно 4 июня. Вряд ли стали бы датировать документ, описывающий события двух дней, первым из них… Итак, тюремщик Мартинес привел Кампанеллу в пыточное помещение, где в полном составе собрался трибунал.
«Выполняя письменные инструкции всесветлейшего и всепреподобнейшего кардинала де-Санте Северина относительно установления того, не прикидывается ли всего только осужденный, господа судьи: папский нунций епископ Альдобрандин[266] и викарий неаполитанский епископ Бенедикт Мандин приказали брата Фому подвергнуть пытке, называемой “бдением”, то есть подвешенным на веревке посадить на деревянный кол.
Когда начали его привязывать к канату, то сказал: “Вяжите меня осторожно, разве не видите, что душите меня веревками. Бог мой! Бог мой!” И подвязали его так, что он оказался висящим на этой так называемой “кобыле”, с руками, связанными за спиной, вися на канате, который служил для пытки. И было тогда одиннадцать часов.
Снова его спросили, не бросит ли он притворяться, и воскликнул громко в ответ: “Монсеньер, что я вам сделал дурного, целовать меня должны, как святого” (одна из многих двусмысленных фраз Кампанеллы, произнесенных с кола, в которой за внешне безумными речами таится остроумная язвительность. –
