– Ох, милый ты мой, какими, значит, выдающимися людьми должны быть у нас правители, если и с человеческим родом дело обстоит так же… (Отсюда) вытекает, что лучшие мужчины должны большей частью соединяться с лучшими женщинами, а худшие, напротив, с самыми худшими и что потомство лучших мужчин и женщин следует воспитывать, а потомство худших – нет, раз наше стадо должно быть самым отборным. Но что это так делается, никто не должен знать, кроме самих правителей, чтобы не вносить ни малейшего разлада в отряд стражей»[328] (там же). Только после выхода людей из детородного возраста Платон дозволяет им между собою ничем не ограниченный секс.
Впрочем, рисуемая Кампанеллой по платоновскому образцу перспектива несколько смущает и его самого, что отображается в развитии диалога госпитальера с мореплавателем:
«– Все это, по-моему, и прекрасно и свято, но вот общность женщин – это вопрос трудный. Св. Климент Римский, правда, говорит, что и жены, согласно апостольским правилам, должны быть общими, и одобряет Платона и Сократа, которые учат так же, но Глосса понимает эту общность жен в отношении их общего всем услужения, а не общего ложа. И Тертуллиан единомыслен с Глоссою, говоря, что у первых христиан все было общим, за исключением жен, которые, однако, были общими в деле услужения.
– Сам-то я плохо это знаю. Но я наблюдал, что у Соляриев жены общи и в деле услужения и в отношении ложа, однако же не всегда и не как у животных, покрывающих первую попавшуюся самку, а лишь ради производства потомства в должном порядке, как я уже говорил. Думаю, однако, что в этом они, может быть, и ошибаются. Но сами-то они приводят в подтверждение себе мнение Сократа, Катона, Платона и св. Климента, хотя, как ты говоришь, и неправильно понятого. Говорят, что святой Августин весьма одобрял общину, но не общность супружеского ложа, так как это ересь Николаитов (известна еще с I века н. э., упоминается в Апокалипсисе. –
Данная оговорка не спасла, однако, фра Томмазо от яростной критики. Его пытались опровергнуть авторитетом, например, Блаженного Августина, что засвидетельствовал сам Кампанелла в трактате «О наилучшем государстве», своеобразной апологии спорных мест «Города Солнца»: «4. Четвертое возражение. Отрицать разделение имуществ является ересью, по свидетельству св. Августина, выступавшего против тех, которые имели общих жен и общую собственность и утверждали, что они таким образом живут, подражая Апостолам… [Ответ: ] 4. К четвертому возражению. Сото приводит доводы с обычным лукавством. Ведь тот же самый Августин в книге «О ересях» (4-я глава) и св. Фома (2, 2, вопрос 66, раздел 2) учат, что еретиками являются те, которые отрицают возможность спасения лиц, обладающих собственностью, а также те, которые считают, что следует иметь беспорядочные половые сношения с женщинами, но не потому, что они провозглашают общность жен. Напротив, отрицание общности, которую сохраняли Апостолы и монахи, является большей ересью, чем отрицание разделения… Мы говорим, что Церковь может произвести разделение и разрешить его, подобно тому, как она может терпеть и блудниц, как меньшее зло»[330] («Что более соответствует природе и приносит пользу сохранению и процветанию государства и частных лиц: общность материальных благ, как утверждали Сократ и Платон, или их раздельность, как полагал Аристотель?», раздел 2).
Позже, в 1637 году, в парижском издании «Реальной философии» Кампанелла вернется к теоретической защите общности женщин как явлению, вполне согласному с «природным правом»:
