Как я полагаю, любовь и добрую волю своих подданных король мог бы приобрести, назначив как минимум одного комиссара, который, взяв некое лицо из духовенства, обходил бы с посещениями все публичные тюрьмы, исправляя все злоупотребления, которые обнаружит; также ему следует принимать отчет обо всех ростовщиках и низших публичных служащих, как об этом было сказано ранее. Я бы советовал ему оказывать милости обвиненным и изгнанным, отправляя их в Африку, и настоятельно рекомендовал бы раз в семь лет отправлять всех таковых в Вест-Индию.
Что касается тех солдат, что расквартированы по [местным] подданным, я бы их распустил, а вместо этого настолько бы увеличил галерный флот, чтобы галеры могли стоять по всему побережью державы, охраняя и спасая ее от завоевания Турком. Ибо эти солдаты всегда ведут себя нагло и гордо по отношению к народу, однако пятятся назад и не желают принимать участие в морских экспедициях против Турка; кроме того, возвращаясь из подобных экспедиций, они всячески обижают бедных горожан, [как раз в отличие от них] доблестно сражавшихся, бьют их палками и отбирают захваченных ими пленников, чтобы потом, в стиле Фрасона, бахвалиться, что они якобы взяли этих турок в плен, – это недостойное дело мы наблюдаем в Калабрии ежедневно. Было бы лучше в этом случае, чтобы [итальянские] подданные [короля] сами взяли бы оружие и выступили против Турка и получили хотя бы половину стоимости захваченных пленных, – так король получил бы сразу и храбрых, и богатых людей, которые сражались бы за него. Не было бы у него повода и бояться, что его подданные, ненавидя солдат за их жестокость, поменяют себе хозяина и отдадутся под другую власть.
Также ему надо отдать распоряжения по приструнению лакейского старания служащих королевского казначейства, которые, утверждая королевское право, конфискуют, не брезгуя любым проявлением жестокости по отношению к бедным подданным, заключая их в тюрьму и неправедно вымогая у них деньги под любым предлогом. Но об этом зле и средствах по его исцелению мы достаточно сказали ранее, обсуждая правосудие.
Морские экспедиции уберегут короля от вражеских нападений из-за границы и от [восстания] его собственных подданных; в то время как, напротив, солдаты, спущенные на деревенских обитателей, поначалу приносят мало добра, а потом и вовсе никакого. Таким образом, полноценное укомплектование гарнизонами крепостей по побережью будет достаточным для обеспечения безопасности внутренних территорий, оттого и люди будут испытывать к своему государю благоговейную любовь и опасение.
Наилучшая часть Италии, иначе говоря – Неаполитанское королевство и Миланское герцогство, принадлежат королю [Испании]; прочие же части [Италии] пребывают в возмущении, порожденном их князьями, трепещущими перед испанской мощью и оттого внушающими [подданным] ненависть к испанцам, и, таким образом, они угрожают испанцам двумя путями. Во-первых, призовут французов и подобьют их захватить Миланское герцогство; эту неприятность король может легко предотвратить, если поместит сильные гарнизоны во все приграничные города указанного герцогства и уничтожит все мелкие и неукрепленные деревни, что рассеяны повсюду и могут стать источником добычи для рыщущего повсюду врага. Также он может издать указ, подобно венграм, чтобы весь запас зерна и прочих подобных товаров был свезен в укрепленные города и крепости, равно как и весь механический инструмент; так что все, стекающиеся туда во время осады или рейдов врага, могли бы найти себе работу и пропитание. Очень удобно расположена Генуя для того, чтобы прийти королю на помощь, также и Неаполь; так что если бы король завел себе такой флот, о котором я говорил ранее, он бы располагался в тамошних морях в состоянии боевой готовности. Ибо это непреложнейшая истина, подтвержденная долгим опытом, что тот, кто делает себя владыкой морей, может предписывать законы континенту и управлять им; он может высаживать десант когда и где ему угодно и удобно, чего не сможет сделать король Франции, если его пригласят в Италию.
