Кампанелла полностью

Но видя, что он далек от выполнения этого и его собственный флот очень часто страдает от английских кораблей, единственное для него средство – держать сильный флот в гаванях Корунья и Лиссабон, чтобы, когда испанский флот возвращается из [Вест-]Индии, он бы служил ему конвоем и безопасно сопровождал бы домой; или их можно послать против Ирландии или Англии и тем самым отвратить их от засады на испанские суда (плывущие с золотом и серебром из Америки. – Е. С.). И поскольку король Испании также и повелитель морей, совершенно необходимо, чтобы он соорудил повсюду множество деревянных крепостей, то есть огромных кораблей для охраны сокровищ, которые он получает из Нового Света.

Также ему было бы неплохо нанять сильнейших из голландцев, пусть это даже обойдется ему в миллион, чтобы охранять этот флот, плавающий по северным морям, и предоставить это дело также и другим народам, более искусным в делах мореплавания, нежели сами англичане, например обитателям Данцига, что под покровительством короля Польши, союзного Австрийскому [правящему] дому, а также жителям Готланда, шведам, финнам и прочим [обитателям] Скандинавии, Дании, Померании и Боруссии, принуждая их выступить против англичан и напасть на их острова, а то и завоевать саму Англию, также их можно отвратить от нападения на испанские флоты; или, если король Испании сочтет это более лучшим, атаковать сам английский флот. Если он, как я говорю, не поскупится на расходы и натравит эти народы на англичан и, кроме того, отдаст им всю захваченную ими у англичан добычу, он достигнет исполнения всех своих желаний. К тому же семена такой вражды, однажды посеянные, будут прорастать далеко и близко, и ее уже не истребить и не заглушить. Отсюда я заключаю, что одних денег [достаточно], чтобы поссорить эти народы и заставить их напасть друг на друга.

Определенно, что Англия никаких иных народов не боится более, нежели вышеупомянутых, потому что они более яростны и более многочисленны, а также более могущественны на море, нежели сами англичане. Поскольку сама Испания не может оказать англичанам значительного сопротивления, если не прибегнет к этому способу, ибо видит, что они (северные народы. – Е. С.) более знакомы с теми северными морями, нежели испанцы. Затем, Англия – это остров, чьи обитатели весьма многочисленны, и это старательные и хитроумные люди; [остров] очень сильно защищен с моря и на суше и является смертельным врагом Испании, частью по причине разных религий, частью оттого, что англичане выдвигают притязания на [испанскую] корону по Кастильской линии, происходящей из дома Ланкастеров, который в отличие от бывших королей семейства Йорков и иных был союзником Испании.

Что же касается ослабления англичан, нет лучшего возможного пути, как вызвать среди них самих разделения и разногласия и постоянно их поддерживать; это быстро даст испанцам ряд лучших и преимущественных возможностей. Что касается религии этих людей, то это – кальвинизм, хотя и довольно умеренный и не такой жесткий и суровый, как в Женеве, однако его будет нелегко изничтожить и выкорчевать, пока существуют некоторые школы во Фландрии (с которой англичане очень плотно сотрудничают в торговле), при помощи которых поставляются за границу семена раскола и разделений в естественных науках, как, например, между стоиками, перипатетиками и телезианцами; этим [становятся] очевидны заблуждения кальвинизма. Ибо, по правде говоря, эта секта диаметрально противоположна правилам политики. Так, они учат, что если дела у человека идут хорошо или плохо – это все зависит от Божественного побуждения, а Платон показывает, вопреки Гомеру, что это противоречит здравой политике, гласящей, что каждый человек имеет свободу и свободную волю творить добро или зло, то есть в его власти соблюдать или не соблюдать то, что нам велят, и отсюда мы и можем ожидать либо награды, либо наказания; согласно тому, как я уже ранее убедительно показал в моем диалоге касательно политики, где я исследовал этот вопрос, хотя и кратко, и не приукрашенной речью. Они же, став еретиками, сделались весьма хитроумными в этом [вопросе] и, будучи по природе алчны до всего нового и перемен, легко склоняются к чему угодно.