Явно, что его постоянно переводили из одного узилища в другое, в том числе и для того, чтобы нарушить связи с «волей», которые фра Томмазо, как личность харизматическая, заводил постоянно и без особого труда. Но точных хронологии и «маршрута» не выстроить, к сожалению, никогда. Допустим, что в 1608 году его перевели все же в Кастель-дель-Ово, причудливую крепость, стоящую прямо в море и соединенную с сушей небольшой дамбой. Некогда на этом месте стояла вилла римлянина Лукулла, от которой доныне в королевских апартаментах замка остались древние колонны. Свою форму, собственно и давшую ему название – «Замок-яйцо» (или «Замок яйца»), замок приобрел при норманнах, известных своим фортификационным искусством, анжуйцы же в XIV веке лишь усовершенствовали его.
Условия в замке по сравнению с ямой в Сант-Эльмо были значительно лучше: морской воздух, свет, свобода принимать гостей и даже писать: вице-король припомнил обещание Кампанеллы быть его советником в государственных делах, и пока что засадил его сочинять руководство по этому вопросу, получившее название «Три рассуждения о том, как увеличить доходы Неаполитанского королевства». В этом сочинении фра Томмазо, в частности, писал: «Голод происходит от торговли, потому что купцы и могущественные ростовщики скупают на корню весь хлеб и держат его, пока не доведут народ до голода, а потом продают по тройной или четверной цене… Так что страна становится безлюдной, ибо одни бегут прочь из королевства, другие же подыхают от такой мерзкой еды, употребляя в пищу ядовитые травы. Угнетенные ростовщичеством, голодом, эпидемиями и несчастьями, многие не женятся, чтобы не подвергать таким страданиям своих детей, а женщины продаются за кусок хлеба. Отчего Барлетта и другие земли в Апулии обезлюдели из-за чумы – спутницы голода, и в результате не хватает подданных, и существует недобор налогов, и прекращается возделывание земли»[393]. Доходы, впрочем, по мере сил и возможностей увеличивали все: комендант и надзиратели, пуская посетителей, да и сам фра Томмазо, преподавая и составляя гороскопы богатым глупцам. Его по-прежнему пытались выручить: с подачи Фуггера Фердинанд Штирийский в октябре 1608 года в новом послании просил вице-короля отпустить фра Томмазо, но получил отказ. Сам Фуггер готов был выложить уже 10 тысяч золотых. Кампанелла безуспешно писал папе, испанскому королю и императору Рудольфу II. Понтифик, правда, в очередной раз обратился к испанскому монарху с просьбой переправить Кампанеллу в Рим, но тоже получил отказ. Верные доселе немцы, как оказалось, предали его: Шоппе неоднократно приезжал из Рима в Неаполь, но с Кампанеллой не виделся, а Вельзер откровенно написал Фаберу в 1610 г.: «Насчет Кампанеллы мы с Шоппе сошлись во мнении, что ему лучше оставаться там, где он сейчас, и вытаскивать его оттуда было бы вредно и для народа, и для него самого»[394]. Шоппе писал тому же адресату в 1614 году: «Он еще долго останется там, где пребывает, и я не желаю, чтобы он был полностью свободен»[395]. В 1617 году Шоппе оправдывался перед Фабером, что он продолжал хлопотать за Кампанеллу (и это было правдой), однако папа и инквизиция препятствовали ему. Сам же Шоппе все активнее пользовался трудами Кампанеллы в порученной ему папой полемике с английским королем Иаковом I, мнящим себя искусным богословом (впрочем, принятый ныне английский перевод Библии носит его имя – King James version). Фра Томмазо это знал, и это его угнетало. Бывший «ангел» стал элементарным вором, отчего Кампанелла изменил предисловие к «Побежденному атеизму» с восхваляющего Шоппе на обвиняющее. Он письменно жаловался кардиналу Боргезе в октябре 1611 года: «Многие, для того чтобы использовать мои работы, оставляют меня [здесь] умирать»[396].
Периоды послабления сменялись ужесточением режима и карцерами. Известно, что обыски и изъятия рукописей проводились у Кампанеллы 25 июня 1609 года (тогда ему в очередной раз запретили писать), 29 апреля 1610 года (с очередным запретом писать), в мае 1611 года (тогда у него отобрали почти законченную «Астрономию», вследствие чего она была утеряна) и в октябре 1614 года. Летом 1612 года последовал запрет на общение с кем-либо без разрешения вице-короля, а 23 апреля 1615 года – очередной запрет писать. Доминиканцы, поддерживавшие с ним связь и пересылавшие его послания папе, в которых он просил одежду и лекарства, также сообщили инквизиции, что в 1612–1613 годах он передал свои труды неким немецким еретикам. В итоге по указу вице-короля в октябре 1614 года (опять же выбираем один вариант из нескольких) философ вновь попал в Сант-Эльмо под строжайший надзор. Выступление в 1615 году в защиту Галилея положения фра Томмазо явно не улучшило. В 1616 году новый вице-король, д’Оссуна, поначалу относительно благожелательно настроенный к узнику (один из его подчиненных ранее вступал в контакт с Шоппе), перевел его было в Кастель-Нуово, но затем передумал и еще на два года вернул его в Сант-Эльмо. Впрочем, там Кампанелле было позволено писать.
