Интересен сонет, в котором Кампанелла рассуждает о любви человека к себе и к Богу и фактически критикует портрет государя макиавеллистического типа: «Любовь к себе погружает человека в греховную лень, а если он стремится жить, то должен притворяться, будто имеет рассудок, доброту, отвагу. Так он и живет в муках, двоедушным сфинксом, фальшивой самопоказушной порослью. Эти муки смягчаются почестями, аплодисментами и богатством; но в то же время ревность, противопоставляя его позорное пятно возвышенным добродетелям, шпорой и уздой ведет его убивать, красть, отравлять, нарушать клятву»[124]. «Плохой государь» представлен в другом сонете Кампанеллы: «Орудием вожделения самца, а не разума, является тот правитель, что из общества высасывает похоть, вместо [того чтобы] переносить тяжкие труды и боль, оставляя нас тощими, словно сверчки на сухой траве. Словно Любовь, он высасывает наши запасы, доставляя нам удовольствие, сосет [кровь] из вен и стремится увековечить насилие [своей] жизни [за счет] той жизни, что разлита в нас! Обман Любви приносит радость и выгоду. Короли же куда менее добры: они наносят вред тому, кого обманывают, засевают зерном голые камни, не пользуется нашим ущербом для разведения потомства. Да поможет небо тиранствовать обществу с его крохотным разумом, заключенном в голове без ушей, языка и глаз, способного только нюхать»[125]. В итоге, как пишет Кампанелла цензорам его труда «Побежденный атеизм»: «Те, кто следовали этому учению (Макиавелли), теряли и государство, и жизнь»[126]. Обвиняя венецианцев в 1606 году в раздоре с папой Павлом V, который их отлучил, Кампанелла с издевательством пишет о символе Венеции: «Лев [святого Марка] стал драконом с крыльями летучей мыши, и в когтях его – уже не Евангелие, но [сочинения] Макиавелли»[127].
Кампанелла зрит в корень, подчеркивая в своем «Богословии», что макиавеллисты используют религию для укрепления светского тиранического господства: «(Современная религия) стала школой тех, кто хочет избежать наказаний, и уловкой государей, и прикрытием преступлений, и тяготой для государства, и обманом несчастных, и есть опасность, что все народы поверят, что религия – это искусство держать их в узде, как учит Макиавелли и большая часть политиков»[128].
Свое антимакиавеллистическое учение о том, каким подобает, а каким – не подобает быть королю, Кампанелла позднее изложил в застенке, сочиняя трактат об Испанской монархии: «Тот не может править миром, кто не может править империей, также не может он править империей, если не может [править] королевством; не [может править] королевством, кто не может [править] провинцией, не [может править] провинцией, кто не может [править] городом; не [может править] городом, кто не может [править] деревней; не [может править] деревней, кто не может [править] семьей, не [может править] семьей, кто не может [управлять и] единым часом; не [может управлять и] единым часом, кто не может [управлять] самим собой; не может управлять самим собой, кто не может умерить свои желания и привести их в соответствие с указаниями Разума; этого не сможет сделать ни один человек, если он не подчинит себя воле Бога. Ибо тот, кто восстает против Бога, который есть Высшая Мудрость, против того восстанут и все подчиненные ему вещи, и это справедливо согласно Закону Возмездия, праведно действующему в управлении и делах людей»[129] (из главы IХ «О короле»).
