Гораздо резоннее предположить, что Кампанелле на основании украденных в Болонье и конфискованных в Падуе рукописей, равно как и изданного в Неаполе трактата, ставилось в вину все то же телезианство, уже официально запрещенное Церковью. Плюс более или менее отягчающие обстоятельства общения с «еретиками», обвинение в недонесении на того же «иудействующего» вольнодумца, и т. п. Процесс вел комиссарий римской инквизиции, магистр Альберто Трагальоло (Трагальола), человек изощреннейшего ума, привыкший играть с подследственными словно кот с мышью, постоянно запутывая и сбивая с мысли людей, и без того умученных пытками, допросами и содержанием в каменных мешках.
Фра Томмазо по весне люто пытали, как минимум дважды; к этому присоединись новые приступы ишиаса и кровавые раны, натертые цепями. На Кампанелле Трагальоло опробовал всю силу своего ума. Кстати, на заседаниях трибунала кардиналов Асколано, Санторио и Сарнано, решавших вопрос об очередном допросе «с пристрастием», он всегда был категорически против применения пыток Кампанелле. Также он предоставил ему возможность письменно изложить его взгляды. Последнее было и заманчиво, и чревато: фра Томмазо прекрасно понимал, что своим пером он может как спасти себя, так и погубить. Он подробно опроверг обвинения, но от учения Телезио не отрекся; вполне «правоверными» могли быть сочтены созданные в римском узилище его сочинения о христианской монархии, о правлении Церкви… Опять же отметим, что Кампанелла не писал ничего такого, в чем не был уверен сам. Рукописи были приняты к изучению.
В замке святого Ангела тем временем произошло послабление режима. Известно, что Кампанелла общался с престарелым флорентийцем Франческо Пуччи, философом и богословом, которому во время пребывания в Париже пришлось стать очевидцем знаменитой Варфоломеевской ночи, что не могло не потрясти его и не отразиться на его мировоззрении. Веру в Бога он сохранил, но, похоже, стал антиклерикалом, хотя в свое время был даже уволен из Оксфорда за защиту католицизма и какое-то время просидел в застенках тюдоровской Англии. Позже был анабаптистом в Польше, но вернулся в лоно католицизма, торжественно покаявшись в Праге в 1585 году. Вроде бы Пуччи имел намерение вернуться в Италию, но процесс был искусственно ускорен: попав в беду в Зальцбурге и потеряв (возможно, временно) способность передвигаться, он был просто схвачен тамошним князем-епископом и выдан инквизиции, заинтересовавшейся не только его прошлыми метаниями, но и новой книгой «О царстве Христа», попавшей в «Индекс запрещенных книг». В 1597 году его обезглавят по приговору инквизиции, а тело сожгут… В итоге, как философ, Пуччи пришел к выводу, что Бог спасет всех хороших и праведных людей независимо от их вероисповеданий. Возможно, именно он оказал влияние на Кампанеллу, а может, фра Томмазо и сам дошел до похожей мысли, когда писал в «Побежденном атеизме»: «Мы говорим, что Христос есть вечная Мудрость и первый Разум, так что все, выступающие против разума, оказываются и против Христа, а те, кто живут согласно разуму – христиане… Все народы – имплицитно (то есть скрытно, потенциально. –
Здесь следует остановиться на Пелагии и пелагианстве, в котором весьма рьяно будут обвинять Кампанеллу. Бритт Морган, более известный как Пелагий, выступил со своим учением в последней четверти IV века. Побывав в Риме, благочестивый бритт был поражен распущенностью нравов как мирян, так и священнослужителей, причем обычным делом была ссылка на немощь человеческую из-за наследия «первородного греха». Суть этой богословской теории, принятой официально, в том, что в Адаме и Еве, нарушивших заповедь о вкушении запретного плода от древа Познания Добра и Зла, метафорически пред Богом согрешило все человечество. Следовательно, все их потомки, включая нас с вами, и даже еще не родившиеся, несут на себе последствия всех провозглашенных Богом кар (см. Быт. 3:16–19), то есть: тяжкий труд, болезни, горести, похоть, рождение детей в муках, старость, смерть, а также заведомую склонность к греху.
