Замысел испанцев оперативно провести следствие на местах провалился, несмотря на то что светский и церковный суды работали параллельно и плодотворно. Именно из-за активного вмешательства светской власти в дела церковной и зверств, творимых испанцами над духовенством, по хлопотам генерала ордена доминиканцев и кардинала Сан-Северино Рим предписал доставить обвиняемых в Неаполь и передать в распоряжение нунция. Одновременно с этим епископу Сквиллаче Томмазо Сирлето Рим поручил расследовать дело о ереси Кампанеллы на его родине, в Стило. Прелат, как и его местные собратья, замешанный в заговоре, тоже постарался на славу, ревностно собирая показания о еретической общине Кампанеллы, щедро украшая их подробностями, касающимися упомянутой ранее единой формы облачений, беспорядочных половых связей общинников, и т. д. и т. п. Воспользовавшись остававшимся временем, Ксарава с подручными (причем особо лютовал фра Корнелио) беспрестанными пытками пытались собрать как можно больше компромата на Кампанеллу перед его отправкой в Неаполь – ослушаться указания Рима по этому поводу вице-король не решился. Людей непрестанно терзали, большей частью на дыбе, тащили, привязав к лошадям, по земле и камням (как Витале), сажали в ямы… Многие давали требуемые показания, некоторые находили мужество отказаться от них, например Петроло. Иные не выдерживали и умирали, многие – и на это есть прямое свидетельство Кампанеллы – вполне успешно откупались: за представителей знати их родня давала испанцам деньги, чтобы тех хотя бы не пытали, некоторым удалось бежать. Ринальди, перенесшего в общей сложности 40 часов пыток, должны были колесовать, по другой версии – предать казни пророка Исайи, то есть зажать между двух досок и распилить заживо. Также вместе с ним в Монтелеоне должны были казнить Витале, Тодеско и Каччью, но вышла какая-то заминка, и их в числе 156 прочих обвиняемых, подозреваемых и просто арестованных как свидетели, в конце октября отконвоировали, под злобные насмешки толпы, забросавшей узников камнями (и это тот самый народ, освобождения которого они хотели добиться!), к подножию горы Вибо Валенция, расположенной у гавани Святой Евфимии, и разместили на четырех галерах дона Толедо.
Как сообщал венецианский резидент в Неаполе: «После полудня 8 ноября 1599 г. в виду Неаполя показались четыре галеры. Навстречу им пошла казенная шлюпка, а к вечеру они вошли в порт, и тогда оказалось, что на передней мачте у каждого судна болтается по человеку (среди них Тодеско. –
По прибытии в Неаполь Кампанелла был заключен в камеру-одиночку Комендантской башни величественного приморского замка Кастель-Нуово (он же среди местных жителей иронично зовется Маскьо Анджоино – «Анжуйский самец») французской постройки конца XIII века, чьи круглые зубчатые башни доныне грозно высятся вблизи гавани.
