Между тем церковники Марчианизе и Корнелио начали оплетать Кампанеллу свидетельствами о его ереси. Со стороны врагов фра Томмазо это были фра Корнелио (ранее уже было отмечено, что невозможно определить, был ли это помощник Марчианизе или тезка, Шеллер-Михайлов склоняется к первому мнению, описывая, как Корнелио вдохновенно давал показания, именуя себя при этом «членом визитации», «секретарем», «доктором обоих прав» и т. п.) и два представителя клана Полистены. Марчианизе и Корнелио взялись за епископа Катандзаро Солданьеро – выследив его в сорианском монастыре, где тот скрывался, они окружили обитель испанскими солдатами, требуя показаний против Кампанеллы и открыто угрожая в противном случае отправить его прямо на виселицу за покрывательство фуорушити и участие в заговоре Кампанеллы. Епископ ограничился своего рода полупредательством, подтвердив выдвинутые против фра Томмазо обвинения в богохульстве, но оговорившись, что слышал это не от него самого, а в передаче других людей. Что касается Дионисио, епископ с чистой совестью подтвердил все его богохульные речи, но нас прежде всего интересует, конечно, Кампанелла.
Пиццони показал, что Кампанелла «считал себя избранным от Бога на проповедывание истины и искоренение церковных злоупотреблений, что таинства были учреждены по государственным соображениям, что пение при богослужении было только праздной потехой»[216]. Такой половинчатый поклеп следователей не удовлетворил, и Пиццони добавил все то, чего от него ожидали: усугубил показания насчет отрицания таинств, девства Богоматери, Троицы, чудес, ада и рая, власти и святости папы и т. п., причем заверил, что все это «слышал он из уст самого Кампанеллы, частью в Огило, частью в Пиццони. Фра Дионисио еще ранее говорил ему то же и рассказывал о богохульной выходке с жертвенным хлебом, и он, Пиццони, подозревал, что богохульником этим был не кто иной, как Кампанелла»[217]. Также Пиццони подтвердил сношения Кампанеллы с османом Муратом – со слов Дионисио, – вовлечение в заговор калабрийской знати, заявил о поддержке Венеции, плане убить губернатора и провозгласить республику. Лауриана сказал практически то же самое, добавив, что Кампанелла утверждал, что Бога нет, а под его именем следует разуметь Природу, заявлял, будто может, как Христос, творить чудеса и т. п. При этом примечательно, что, показав на Кампанеллу и Понцио, Лауриана обвинил в том же самом и Пиццони, про себя же сказал, что был просто поваром.
Петроло на допросе изложил примерно то же, что и Пиццони, с той лишь разницей, что напрямую заявил, что слышал все от Кампанеллы. Пиццони хотя бы еще на Дионисио сослался: «Еще он говорил, что чудеса Христовы не были истинными, как и не истинно написанное о Христе, что его смерти сопутствовало солнечное затмение, явившееся чудом и наблюдавшееся во всем мире, – на деле оно было естественной природы и наблюдалось на ограниченной территории. Еще он говорил, что чудеса Христовы не были истинными, но рассказанными его же апостолами, а когда я сказал, что невозможно отрицать, что чудо с Лазарем было чудом, он ответил мне, что Лазарь, будучи другом Христа, притворился мертвым и точно так же разыграл свое воскрешение на глазах у друзей Христа, которые потом это чудо описали. Еще он говорил, что он намерен и может совершить чудеса и что он их совершит, когда начнет проповедовать свое учение, чтобы подкрепить его»[218].
