Еще бывшие сотоварищи решили взвалить всю вину на арестованного ранее Чезаре Пизано, но и свое положение не улучшили, и Кампанелле навредили, и, главное, Пизано сам разговорился. Да еще как… На допросе 29 сентября 1599 года он представил «общее мнение» Дионисио Понцио, Джузеппе Битонто и Джузеппе Ятриноли насчет того, что Кампанелла – «первый человек мира, истинный законодатель и истинный Мессия», а на другом допросе, 19 октября, пересказывая свой разговор с сокамерником Феличе Гальярдо, показал: «Я ему начал говорить о Кампанелле – новом Мессии – и о том, что он хочет дать новый закон, а что тот Христос, которому мы поклоняемся, – ничто и чушь и что Троица, о которой говорят, – ничто, но что есть один Бог, или Дух, который правит всем и приводит в движение небеса; я ему сказал еще, что чудеса Христовы не были истинными, что чудеса, совершенные Христом, описаны его друзьями и родственниками, которые не заслуживают доверия»[219]. Еще Пизано показал о Кампанелле и его взглядах: «Спрошенный, что он говорил о Христе, и пусть во всем говорит правду, ответил: “Отче, я говорил, что Христос был жалким бедняком без гроша в кармане и что у него ничего не было, кроме двенадцати апостолов, босых и оборванных, но что у Мессии Кампанеллы будет больше людей и больше силы, которой не было у Христа, что он сотворит новые и истинные чудеса”… Спрошенный, что он говорил о брате Томмазо Кампанелле… ответил: “Отче, я ему говорил, что Кампанелла – новый Мессия и что он сотворит чудеса, как Христос, и более истинные, и что он будет проповедовать новый закон и свободу, и что у него будет больше последователей, и он завладеет большим числом государств и царств, ибо его сила будет более сплоченной с оружием”»[220].
При этом Пизано сказал, что сам этих взглядов не разделял, а сообщенное Гальярдо слышал от Понцио. Допрошенный Гальярдо подтвердил, что «Фра Томмазо должен был именоваться грядущим Мессией, как его уже именовал сам Чезаре»[221].
Дело принимало сквернейший для фра Томмазо оборот: быть обвиненным в мессианстве, то есть в том, что он выдавать себя за Сына Божия… Это как минимум костер. По писаниям фра Томмазо, равно как и по его непоколебимой христианской вере, этого никак не могло быть. Он мог чувствовать или осознавать себя пророком – так, вероятнее всего, и было, но, прекрасно зная Священную историю Ветхого Завета, отдавал себе полный отчет в трагичности свой миссии. Лжепророки благоденствовали при дворах израильских и иудейских царей, но судьбы пророков истинных, напротив, полны гонений и преследований, так что Иеремия в отчаянии воскликнул: «Проклят день, в который я родился!» (Иер. 20:14). Сказал же Христос: «…истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве» (Лк. 4:24). Да и участь Савонаролы не могла не быть памятна Кампанелле, как и участь Гуса и иных (фра Томмазо был вполне в курсе гуситских дел)[222]. Но он был готов на это и в застенках Неаполя ссылался на печальную участь пророков, фактически возвещавших то же, что и он сам. Вот одно из многих его горестных размышлений той поры: «Почему почти всегда мудрецы и пророки обвиняются в восстании и ереси, претерпевают насильственную смерть, чтобы ожить потом посредством культа и религии?»[223] Но выдавать себя за Сына Божьего… Ни в коем случае. Однако отцы-инквизиторы знали, как «шить» дело быстро и крепко. В их распоряжении копились нужные им свидетельства. Франческо Мерлино показал: «После того как Кампанелла был посажен в тюрьму, говорили, что он хотел, чтобы его называли истинным Мессией [il Messia della verità]»[224]. «Джузеппе Раньери говорит, что от кого-то получил записку, что Кампанелла хотел добиться того, чтобы его стали звать “Мессией Бога по истине” [il Messia di Dio della verità], но эту записку он разорвал»[225].
Показания Петроло о богоизбранности Кампанеллы (по словам фра Томмазо, конечно) при желании можно было вполне истолковать как мессианство: Кампанелла говорил, что «Господь избрал его проповедовать истину и устранить злоупотребления, наличествующие в церкви Божией»[226]. Ринальди на допросе в Неаполе 3 февраля дал аналогичное показание, которое вполне могло отправить Кампанеллу на костер: «Фра Томмазо сказал мне, что он намерен открыть седьмую печать, о которой говорит св. Иоанн в Апокалипсисе». Ведь согласно Апокалипсису снимать печати с заветного свитка мог только Агнец Божий, то есть Мессия, Иисус Христос! Заодно упомянем, что Ринальди приписал Кампанелле желание сжечь все латинские книги, недоступные пониманию народа, а оставить только итальянские. Как видим, доблестный рыцарь, столь хвалимый Шеллером-Михайловым, сделал изрядно для того, чтобы ухудшить положение Кампанеллы.
