Спустившись в подвал, он долго шарил по полкам. Здесь было много интересного, но получалось, что он брал без спроса, пусть даже у мёртвого хозяина, а это было неприятно. Он дотянулся до полки с огурцами, чуть ниже стояла консервированная тушенка и уже на полу два оплетенных бутыля с настойкой. Из одного он налил себе в небольшой ковшик, часть темной жидкости расплескалась по ватным штанам, поскольку воронки рядом не оказалось. Захватив еще одну банку, как ему показалось с соленьями, он все сложил в корзину и поднялся наверх.
Луна, неожиданно пересекла крест-накрест, бледным светом, комнату и выхватила из темноты два сапога хозяина. Капитану показалось, что силуэт Егорыча слегка покачивается. Он прошел дальше в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь, стараясь не думать, что происходит за ней. Здесь уже было тепло.
Съестные припасы он разложил на столе, долго не мог открыть банку с тушенкой, пластиковая крышка ни как не поддавалась, поэтому ее пришлось разрезать ножом. Содержимое он вывалил на железную тарелку и поставил сверху на электрический радиатор, что бы немного разогреть. Из второй банки он налил пахучей жидкость. Ее рецепт Егорычь, как человек практически не употреблявший спиртного, хранил в тайне. По комнате сразу залетали непонятные летние запахи.
- Ну за тебя, старый мудила. Пусть тебе земля будет пухом и извини, что я у тебя в подвале пошарил, но тебе уже без надобности.
Голос в тишине дома прозвучал как то странно. Он опрокинул железную кружку одним движением и потянулся вилкой в банку. Тут же достал из нее, темный гриб и захрустел.
- Не понял я тебя Егорыч, не понял.....
Продолжал свой монолог капитан. Через несколько секунд, он почувствовал, как пахучая жидкость начала забирать.
- Свою тайну оставишь следователям, я завтра приеду в Ольховку и позвоню от туда, с коммутатора Истомину, следователю из Бондюга, он был у тебя как то летом. Пусть он в твоих тайнах и разбирается, мне ни к чему.
Затем он начал выкладывать из рюкзака на стол, документы бабы Любы. Их оказалось очень много. Еще раз он прочитал письмо из далекой Франции. Поп не правильно поступил. Дочку на произвол судьбы оставил в неизвестной стране, где вовсю бушует революция.
Чуть дольше он смотрел на подробную карту Чердынского уезда. Она была датированная первой половиной 19 века, но на ней мало что изменилось. Основные водные артерии - это Колва, Вишера, Южная Кельтма и Лопья текли точно в том же направление. Даже населенные пункты, как и несколько веков назад, как то не разрастались дальше своих исторических границ. На месте сегодняшних поселков, несколько веков назад, стояли точно такие же. Не больше, не меньше. И отдельно, идеальной прямой, протянулся Екатерининский канал. Это единственная прямая линия на карте, среди кривых речных поворотов.
Он отложил бумаги. Их было слишком много, здесь на этих пожелтевших страницах, хранились чужие мечты. Бабка собирала, все документы, вырезки, страницы из газет, о том месте, где отец зарыл семейные реликвии. Видимо ее ни на минут, всю жизнь, не оставляла мысль о том, когда ни будь она туда обязательно приедет.
Для тех, кто жил здесь на Севре - Екатерининский канал был чем-то обыденным. Ну а для правителей России он стал настоящим геополитическим "бредом", затуманившим мозги многим. Используя существующие границы государства Российского, выйти за их пределы. После начала активного освоения Северных территорий, очень заманчивым Екатерине второй показался план соединения Каспийского и Белого морей. Хотя сама идея, возникла еще при Петре 1. Бассейн реки Камы соединялся с Северной Двиной, по средствам одного канала. Пролегающего по территории Чердныкого уезда, длинной всего 10 километров.
Мотивом, для осуществление этой безумной идеи, стало донесение начальника Уральских горных заводов, тогда еще капитана Татищева, члену государственной Берг - Коллегии. Это позже он стал отцом основателем Перми. Хотя и у сегодняшних градоначальников, такие "бредовые" планы в головах присутствуют.
"...От пленных Шведских офицеров, живших в Соликамске, слышал, что на Север от туда есть озеро, из которого вышли обе реки Кельтмы, из которых одна потекла на юг - в Каму, друга на север - в Вычегду, впадающую в Северную двину и что весной из одной Кельтмы в другую свободно проходят суда с грузом четветей до 50 хлеба. Шведы говорили, что если на версту или более почистить мхи и сделать три или четыре шлюза, то все лето с добрыми судами проход будет свободным...."
Эти десять километров, стали зеркалом всей русской бюрократии. Их копали при четырех императорах - Екатерине 2, Павле 1, Александре 1 и Николае 1 и за тем, тихо мирно, без всякой шумихи упразднили, за ненадобностью. Административный надзор сняли, а имущество продали за бесценок.
Лист бумаги
- Истомин.
На улице орали видимо уже очень долго.
