За окном уже давно было утро, полоски дневного света выхватывали из полутемного помещения, квадратный бок русской печки и тонули где-то посреди комнаты. В самом углу у стены стояла кровать, ее силуэт едва угадывался. Следователь перевернулся на другой бок и крики резко стихли. Он хотел снова провалиться в забытье, вдруг в холодной комнате звякнуло окно, послышались шаги, и двери в прихожей открылись.
- Вставай, Егорыч в Усть - Каибе повесился. Я тебя уже полчаса кричу, думал, ты помер.
С этим словами Кузнецов пересек комнату и сдернул единственную в комнате занавеску, закрывающую окно от дневного света.
- Мне ваш начальник звонил, сказал тебя из дома забрать и на место отвести. Бензина налил на дорогу туда и обратно хватит. Еще и денег сказал, что заплатит.
Он сделал несколько кругов по комнате, и остановился у кровати.
- Вставай прокурор хренов.
С этим словами он сорвал одеяло с лежавшего на кровати человека и только тогда, следователь Чердынской прокуратуры открыл глаза. Он был в форме.
- Кузнецов, что б ты сдох. С утра и без приглашения. Ну не урод ли?
Он спустил две ноги на холодный пол и поискал глазами обувь. На полу не было ни чего.
- Серега, там, в кителе бутылка пива, будь добр принеси доблестному жрецу сурового Северного правосудия.
Отказавшись от намерения ходить по холодному полу, он поджал ноги и остался сидеть на диване. Сейчас для Истомина не существовало ни чего вокруг. Он благостно щурился, со вчерашнего застолья хмель еще до конца не выветрился, и приятно было понимать, что впереди два полноценных выходных дня. Мозг решительно отрицал мысль о том, что надо было, куда-то ехать и тем более работать.
- На алкаш. Какой придурок тебя старшим следователем назначил? Еще и в суд ходишь, с людьми разговариваешь. У нас даже Сверчок в Ольховке, столько не пьет.
Но он уже не слушал, как кузнецов рассказывал, что-то о деревне и о том, как дядя Миша рыбачил на замершей Южной Кельтме. Пиво, хоть и было отвратительно кислым, все равно казалось очень вкусным, бутылка кончилась неожиданно быстро. Следователь удовлетворительно икнул и уже осмысленно уставился на Кузнецова.
- Егорыч, а чего с ним случилось.
Над головой у следователя проплывало небо. В детстве отец ему рассказывал, что если долго смотреть на костер, то можно не очнуться. Сколько раз потом он не пытался, у него не получалось впасть в это, практически гипнотическое состояние. С небом было все на много проще - оно было. И все, тут больше не чего говорить. Если здесь на земле, что-то и происходило, люди, куда-то бежали, ползли вверх по карьерной лестнице, влюблялись, женились и на конце умирали, то с небом все было на много проще. Оно просто безмолвно смотрело вниз, своими бесчисленными облаками, бегущими куда-то, по своим непонятным делам. Сверху казалось, что вдоль по едва заметной ниточке, пролегающей, сквозь бескрайние леса, мелено тянулись две точки. И было вовсе не понятно, куда они едут, до горизонта стояла тайга.
Следователь перевернулся на бок. В самодельных санях, бегущих за бураном, он чувствовал себя вполне комфортно. Зимняя дорога была проложена уже давно, поэтому практически не трясло, тем более что на дно металлического корыта, Кузнецов бросил огромный овечий полушубок. В такие, обычно кутались солдаты, на сторожевых вышках, когда стояли лютые морозы. От него пахло, чем-то не обычным и хотелось зарыться в него с головой и дышать.
Истомин выставил ладонь и провел по насту, проплывавшему рядом, снег становился рыхлым, поскольку весна приходила на Север Пермского Края. Из-за солнца он приобретал бурый оттенок. И сразу отдернул ее, на скорости создавалось такое впечатление, что провел рукой по наждачной бумаге. Контуры, проплывающих мимо сугробов, напоминали ему, черную землю, весной, после того, как ее перекопал трактор. На верху часто оказывались, переплетенные корни, сухие листья и остатки прошлого года.
Он вдруг подумал о Егорыче. Он, даже не зная его полного имени и отчества, и никогда не вдавался в детали. После первого знакомства с ним, многим казалось, что этого человека они знают, целую вечность. С ним было всегда спокойно. И хозяйство, огромное, даже по меркам деревенского жителя, привыкшего к просторам, требовало постоянного внимания рачительного хозяина. И еще следователь помнил, что старый затворник был один. Не смотря, на большой дом, огород и скотину, рядом с ним сложно было кого-то представить.
- Истомин, хорош спать, всех бандитов проспишь.
Голос Кузнецова, доносился сверху. Следователь открыл глаза и понял, что они уже приехали. Видимо по дороге с устатку неожиданно сморило.
- Приехали уже. Усть - Каиб, быстро же мы добрались. Я всего на пол часа глаза закрыл.
Оранжевый буран по хозяйски, был загнан во двор, ворота закрыты, а сам Кузнецов не спеша раскладывал багаж, который был погружен в сани и сверху закрыт овечьим полушубком. Несколько не понятных мешков, видимо с продуктами и ружье.
- Ладно, Серега располагайся, я схожу в дом, посмотрю, не все еще успели затоптать.
