— В прострации же, говорю, в ванне. Не успевали они… В общем, водила в город меня завез, тут, говорит, сам найдешь, отель в двух шагах. Ага, как же! Два часа его искал. Спрашиваю — где? Один одно объясняет, другой — другое. Да я и не очень по-английски к тому же… То есть читать я хорошо научился, а понимать еще не все… Но — нашел! Вваливаюсь в номер, врубаю кондиционер на всю катушку, под душ, а потом — на койку. Лежу, водичку хлебаю холодненькую — наслаждение! Тут — стучат в дверь. Заходит служитель Мистер, вы опаздываете на обед. По-русски. Выучились. А после ежится так это… зябко, и спрашивает: вы давно в такой, мол, атмосфере окружающей среды пребываете? Часа два, говорю. А он: вы на термометр смотрели? Нет. Посмотрите, в комнате, между прочим, плюс пять по Цельсию. А я в одних трусах. И жарко мне, жарко! Аж кишки горят!
— Ну а бизнес как? — спросил чекист.
— Да так, — покривился Вова. — Много пили… Потом пошли по лавкам за закупками. Черт знает, что закупать?.. Подхожу в итоге к одному арабу, ткнул пальцем в перчатки какие-то пластмассовые и говорю: „Вот это, но только много“.
— Перчатки-то ты продал? — спросил папаня.
— Еще торгуются…
— Не, Вова, — сказал я, — вряд ли я тебе что одолжу…
— Да ты чего! — возмутился братец. — Я теперь уже все просек! Всю конъюнктуру! Я теперь…
Как бы подтверждая правоту хозяина, угрожающе заблеял козел, упершись в меня стальным взором нетрезвых глаз.
— Пшел! — отмахнулся я, случайно задев кистью руки козью морду.
Оскорбленный, Николай Азизович внезапно приподнялся на задние ноги, нависнув надо мной. Огромный, косматый чертяка, он едва не доставал рогами до потолка.
Я заполошно подскочил со стула, но уйти из зоны атаки не успел, получив такой удар козлиным лобешником и рогами в грудь, что едва не улетел в камин.
Николай Азизович встал надо мною, свирепо блея.
— Место, паскуда! — заорал Володька, пиная козлищу ногой в бок. — Место, говорю!
Меня подняли с пола, козла, приманив стаканом с пивом, удалили из подвала, и трапеза продолжилась.
Застольные разговоры сводились к актуальной для всех присутствующих теме: чем-то предстояло заняться.
Но чем?
Отсиживаться в Володькином замке и хлестать водку ночами и днями желания не было, но нынешний российский озверелый капитализм, принесший нищенское существование работающим на нерегулярно выплачиваемую зарплату и жесточайшую конкуренцию в среду вольных предпринимателей, чьи дивиденды в основном от зарплаты трудового населения зависели, этот капитализм принуждал уже к изощренной деловой эквилибристике в обнаружении перспективных начинаний.
— Тебе-то чего плакаться? — говорил папаня Володьке. — Продай дом, вот и средства. Хоть на „челнок“, хоть на что…
— Ты охренел, дед! Я его десять лет строил! Все, что зарабатывал, сюда вбухал!
— Ну и что? — возражал папаня. — Вбухал он! А теперь любуется на свою виллу! А у самого уже Красную площадь через носки видно!
— Пойду подброшу псине жратвы, — поднялся из-за стола Вова. — Присоединяйся, Игорек, подышим природой…
Мы вышли на темный морозный двор.
— В самом деле, чего бы, твою мать, предпринять? — вздохнул братец.
— Не дергайся, — сказал я. — Надумаем. Главное — живы.
— Это — да! — внимательно на меня посмотрев, согласился Володя. — Это — с тобой не поспоришь!
Когда мы вернулись в подвал, то застали там папаню, повествовавшего нашему гостю о своих военно-морских приключениях.
— Glaube es, glaube es nicht [ „Хочешь — верь, хочешь — нет“ (нем.)], - говорил папа, под влиянием горячительного напитка уже перешедший на хорошо ему известный язык германцев. — Значит, разгромили конвой, бултыхаюсь я в водице один-одинешенек, от холода сознание утрачиваю, и тут прямо передо мной из пучины рубка появляется… Черная, как салом натертая… Очнулся уже на подлодке, весь — нежно-лилового цвета, в мазуте, вокруг немцы. И знаешь, чем отогревали меня? Бабой, понял? Эксперименты они такие ставили, из концлагерей ниточка им тянулась… Мол, женское тело — лучший способ отогрева моряков…
— И отогрели тебя? — усмехнулся Вова.
— Как видишь, обалдуй…
— А кроме отогрева еще чего-нибудь было?
— Там не до чего-нибудь… А ну тебя, ботало…
— Ну-ну, — кивнул Сергей заинтересованно.
— Вообще-то у них приказ Деница был, — продолжил папаня. — Пленных не брать. Но то ли эксперимент — баба, кстати, полька, из низшей, по-ихнему, расы…
— А по-нашему — из очень даже высокой, — вставил неугомонный Вова. — Точно, дядя? Хорошенький попался экземпляр?
— У них выбор имелся, — согласился папаня. — Вся Европа, любая попа — выбирай, не хочу… Ну она, может, и не леди Макбет какая-нибудь…
— Чего? — осклабился Вова. — Не путаешь с королевой Марго?
— Насчет королевы — не знаю, — запыхтел папа возмущенно, — но уж поинтереснее была, чем кишка твоя… Прямая, блин!
— Чего ты на моей бабе зациклился?! — посуровел Вова лицом. — Не доставай, дед!
— Погоди, — зыркнул на Вову чекист. — У человека действительно уникальное прошлое… Обалдеть просто! Не то что твой пляж в Эмиратах…
