Беленая громадная печь, две койки, застланные лоскутными одеялами, пожелтевшие фотографии на стенах, старенький телевизор с занавешенным кружевной тряпкой экраном…
— Какого еще друга? — осведомился дедок, дуя на дымящееся блюдце с желтенькой жидкостью.
— Игорем зовут. Из Москвы. Дом у него тут…
— Хе, — сказал дедок, шмыгнув носом. — Ну бывает же, а!
— Что… бывает? — настороженно спросил Джамбик.
— Бык летает, мешок перлит, — ответил дед. — Он уж тут года три не показывался, Игорь этот. Купил хату сдуру, да и забыл о ней. К тому ж сгорела хата-то. Бродяги в ней какие-то переночевать устроились и запалили по пьяному делу.
Джамбик устало опустился на свободный табурет.
— Переночевать пустишь, отец?
— Гляди-ка, родственник! — ответил, качнув головой, дедок.
— Мы заплатим.
— Ладно, лезьте на печь, грейтесь. Чай, через сугробы перлись?
— Да дороги же нет! — произнес Аслан злобно.
— Как нет? — удивился дед. — От полустанка-то? Есть дорога. Чистим ее. Не разглядели, видать… А дорога есть.
— И машина проедет? — Джамбик закашлялся.
— И машина!
— Шайтан! — скрипнул Аслан крепкими зубами.
Помятые, взъерошенные и угрюмые, они, глотая утром безвкусный пресный чай, рассуждали, как выбираться из мертвой зыби снегов.
Пускаться в обратный путь по рельсам Аслан не желал, убеждая Джамбика сходить к переезду и нанять там трактор, способный проложить в сугробах необходимый для продвижения к цивилизации окоп.
Одолжив у деда вонючие валенки и кургузую солдатскую ушанку, Джамбик, сквернословя, начал собираться в путь.
Тут выяснилось, что вчера на трудной дороге в деревню он где-то выронил пистолет.
Аслан, встревоженный ответственностью перед Исой за утрату боевого оружия, разразился истерическими ругательствами, понимая, что «TT», отыщись даже в деревне металлоискатель, уже не вернешь: ночная метель загладила все следы.
Джамбик поспешил ретироваться прочь. В своем пижонском пальто, странно сочетавшемся с деревенской обувкой и солдатским головным убором, он смотрелся довольно-таки чудновато.
Глядя ему вслед, Аслан, стучавший кулаком по столу, твердил, выпучив глаза, одно лишь слово: — Мудак! Мудак! Мудак!
Стоя у переезда и вытирая рукавом пальто неуемно текущую из носа жидкость, Джамбик ловил трактор, с удивлением уясняя, что данное гусеничное средство передвижения если и водится на здешних дорогах, то в экземплярах редчайших.
Прошел час, другой, однако трактора на горизонте не обнаруживалось.
Продрогший Джамбик уже подумывал о возвращении назад, редактируя мысленно аргументы в пользу возвращения на БМВ по узкоколейке, но тут в облаке чада возник ширококолесный «кировец» с притороченной к нему бочкой с фекалиями.
— Эй! — слабо воскликнул простуженным голосом Джамбик, замахав неповинующимися руками. — Стой, брат!
— Чего? — высунулась из кабины лунолицая пропитая физиономия.
Джамбик сбивчиво объяснил ситуацию.
Не утрудившись раздумьем, водитель «кировца» вопросил:
— Литруху ставишь?
— Две!
— Залезай! Будет тебе колея! Вытащу! Трос есть, прицепишься к корме…
И, вихляя бочкой с дерьмом, «кировец» отважно ринулся в заснеженный простор.
— Машина мощная, прорвемся! — энергично восклицал водитель, дыша в сторону пассажира похмельными ароматами.
Джамбик, подпрыгивая на продавленном неудобном сиденье, долбил теменем потолок кабины, завороженно глядя на приближающиеся хаты.
На подъезде к деревне оптимизм водителя начал стремительно угасать: мощные колеса с трудом преодолевали рыхлый и вязкий наст, подступающий к капоту; двигатель возмущенно ревел, а проклятая тяжелая бочка оседала в колею, волочась следом, как гиря на ноге арестанта.
В деревне притормозивший «кировец» забуксовал, выплевывая из-под колес пуды снега, однако уверенно погружаясь в его податливую зыбь.
Вспотевший тракторист, изрыгая проклятия, стучал себя замасленным кулаком по лбу и, бегая глазами по сторонам, пояснял невозмутимому Джамбику, что находится на «химии» и, не возврати сегодня «кировец» в стойло, отправится за неудавшуюся халтурку обратно в колонию, где отбывал наказание по пустяковому делу, связанному с хулиганством в нетрезвом виде.
Высыпавшие из домов бабки, составлявшие население деревеньки, пытались помочь напрасным усилиям попавшего в снежный плен «кировца», кидая под его колеса головешки с пожарища, некогда бывшего загородной резиденцией гада-русака.
Через час, выбрасывая из-под горячей резины обугленную древесную труху, «кировец» совершил подобие направленного движения в обратную от деревни сторону, и, побледнев сосредоточенным лицом, тракторист постепенно начал выводить тяжелую машину на желанный маршрут.
— Э-э! — орали Джамбик и Аслан, спотыкаясь, бегущие за болтавшейся и подскакивающей бочкой, распространявшей зловоние. — Э-э! Погоди, мы прицепимся!
— На хрен! — орал в ответ перепуганный водила.
— А литруха?!
— На хрен вашу литруху!
Колея, проложенная трактором, все же изрядно подсобила в дальнейшем движении БМВ от полустанка к основной дороге.
Подталкиваемая старухами машина, часто и трудно буксуя, к вечеру выбралась-таки из снегов на твердый грунт.
