На месте старой избы деда Матвея стояла теперь новая, недавно выстроенная, много меньше прежней, но чистенькая, веселая, с тесовой крышей. Ворота с калиткой тоже были новые, от прежнего жилья ничего не осталось.
В деревне засветились в окнах огоньки, когда Вукол и Владимир вошли во двор, потом через крыльцо и сенцы в чистую половину. Лавр сидел у стола и разговаривал с мальчишкой лет пяти, у подтопка стояла девочка-подросток, похожая на Лавра. Изба освещалась висящей с потолка лампой. Деревянный, выкрашенный охрой, плотничьей работы жесткий диван и с полдюжины таких же стульев украшали комнату. На стенах висело несколько фотографий. Маленький тесный домик был выстроен и обставлен культурнее старой дедовской избы. Да и хозяин ее – солидный, видный собой мужик с окладистой черной бородой, крупный костью, с большим серьезным лицом, широким лбом и глубокими умными и добрыми глазами – имел приятно-внушительный вид.
Положительность и уравновешенность чувствовались в этой сильной и спокойной фигуре.
– Не ждал гостя?
– Где тебя дождешься? – шутливо улыбаясь и вставая, сказал Лавр. Ровный, грудной голос его показался Вуколу глубже, полнее прежнего. – Сколь годов прошло, думали – забыл про нас!
– А вот, видишь, не забыл! – возразил Владимир. – Видно, тянет его сюда! В Кандалы земским врачом едет!..
– Ну, как хорошо! Знал бы, не посылал Пашу в город! Лечиться поехала.
– Что с ней? – совсем по-докторски спросил Вукол.
– Да все то же, что и прежде, серьезного-то ничего… Жалко, без хозяйки мы покуда… Ну да вот – наследница есть! Анюта, ставь самовар! – приказал он дочери. – А это вот сын единственный, богоданный!.. Одно время я богомольный был, так мы его у бога вымаливали!.. Без наследника негоже крестьянину.
Мальчуган с любопытством посматривал исподлобья на нового человека.
Вукол привлек его к себе, обнял, спросил потихоньку:
– Как тебя зовут?
Мальчик доверчиво потянулся к его уху и сообщил шепотом:
– Васянькой!
В это время в окне из темноты промелькнуло чье-то мужичье бородатое лицо. Заскорузлая рука постучала в окошко.
– Можно? – спросил глухой голос.
– Можно, идите в избу! – ответил Лавр и, улыбаясь, пояснил Вуколу: – «Трезвенники» хотят собраться. Узнали, что ты приехал!
Вошел приземистый мужик с золотой бородой и с ним еще другой, однорукий, с поврежденными пальцами на правой руке. Это были соседи, звавшиеся с детства Лёской и Аляпой, участники детских игр Лавра и Вукола, сообщники былого сожжения купеческого стога. Кроме крестьянского хозяйства, работали на чугунке. Однорукий Лёска лишился пальцев, когда был сцепщиком вагонов. Скоро изба наполнилась гостями до отказа. Большая часть собравшихся состояла из молодых парней, а также из сверстников Лавра и Вукола. Последним вошел приземистый, кряжистый человек с густыми, коротко подстриженными усами, в косоворотке и высоких сапогах. Это был Солдатов – фельдшер деревни Займище.
Он дружески расцеловался с Вуколом, обменявшись несколькими словами.
– Вроде как мужицкая партия собралась! – пошутил Вукол.
– Верно! – улыбнулся Василий. – Организуемся! Официально мы сельскохозяйственное общество и «трезвенники», а на самом деле – новые люди деревни! А ты – как сюда? Врачом, говоришь? Начальником моим будешь?
– Врачом – да, но не начальником. Ведь я ж твой бывший ученик: за тобой годы самой важной работы, для которой всех нас теперь сама жизнь собрала!
– Правда, брат, сама жизнь! Итак, открываем наше собрание! Прошу слова.
Солдатову дали место в переднем углу, рядом с Лаврентием.
– В настоящее время, – начал он, – к нам приехал из столицы однодеревенец, для многих из вас – друг детства, товарищ ребяческих игр, а для меня старый товарищ: вместе учились, вместе жили, вместе многое переживали. Он теперь, кстати, может рассказать нам о том, что делается в столицах и больших городах. Я же хочу объяснить только деловую причину настоящего собрания… Дело в том, что все организованные по почину земства сельскохозяйственные ячейки, в том числе и наше общество, получили требование прислать своих уполномоченных на крестьянский съезд в губернской земской управе для обсуждения сельскохозяйственных вопросов. Следовательно, вы должны избрать из своей среды дельного и надежного человека, который мог бы высказать на этом съезде крестьянские нужды. Дело, казалось бы, несложное, но в настоящее время в городах, по слухам, создалось повышенное настроение. Я предлагаю просить товарища Вукола рассказать нам: что же на самом деде там происходит?
– Просим! – дружно зашумело собрание.
Вукол встал и обвел всех внимательным взглядом. На него смотрела толпа мужиков и парней с раскрасневшимися, взволнованными лицами; видно было, что речь Солдатова не была для них неожиданностью: деревня волновалась. Искристые глаза Вовки сияли весело, и, наконец, поднял на Вукола свой глубокий взгляд исподлобья Лаврентий.
