– Я постараюсь, – начал Вукол, – по существу, коротко сказать о том, что делается теперь в Москве, откуда я приехал только что, возвратясь из Маньчжурии. Ну так вот – в Москве действительно происходит что-то новое: во всех общественных местах, в клубах, в больших ресторанах и даже театрах собираются многолюдные собрания: публика валом валит, яблоку упасть негде, все столики займут, пить-есть не заказывают, хотя и снимается помещение под банкет. Говорят такие речи, за которые прежде в Сибирь бы сослали. Полиция на этих банкетах отсутствует. Правительство на все происходящее смотрит сквозь пальцы. Говорят речи о заведомо проигранной войне, мирных переговорах на условиях, позорных для нашего государства. Свободно говорят о предстоящей смене правительства и новых веяниях. Многие ждут конституции, другие – республики, прочие и сами не знают, чего надо ждать, и все-таки ждут. Даже картину один художник выставил: «Ждут». Выносятся резолюции насчет всяких свобод: свободы слова, печати, собраний, неприкосновенности жилищ и все прочее.
На этих банкетах всегда большой шум и крик, ораторов хоть отбавляй, и всем им хлопают, как в театре. Под этот шум аресты идут своим чередом: сидит в тюрьме и наш Кирилл. Но в тюрьмах тоже нет тишины: они полны арестованными, так что и сажать больше стало некуда. Тюремный режим ослабел, арестованные ходят из камеры в камеру в гости друг к другу, гуляют по коридорам и митинги в тюрьме устраивают. Тюремное начальство с ними обращается вежливо, а некоторым говорят: «Кто знает – может быть, завтра вы будете правительством».
Сидят в тюрьме и некоторые писатели, от этого их сочинения большой спрос имеют, книжки из рук в руки рвут друг у друга. Начальник тюрьмы лебезит перед писателями и просит словечко за него замолвить будущему начальству, когда из тюрьмы выйдут и займут высокие должности.
В литературе, конечно, тоже горячая работа идет: шумно и людно в редакциях. Газеты то и дело закрывает полиция, а редакторов в тюрьму отправляет, но этого уже никто не боится, даже новая должность объявилась: подставной редактор для отсидки в тюрьме! Большой грамотности от таких редакторов не требуется: вчера он был сторож, а сегодня редактор. Его дело не редактировать, а отсиживать в тюрьме положенный срок.
Слушатели дружно засмеялись.
– Царское правительство в больших хлопотах: некоторых министров смещают в отставку, заменяют другими, либеральными. Выпустили воззвание с призывом к доверию: это значит, чтобы погодили с петициями и резолюциями выступать, доверяли бы честному слову правительства. Воззвание кончается словами: «Сперва успокоение, а потом реформы!»
– Как бы не так! – слышались замечания слушателей.
– Вот и хотят, – продолжал Вукол, – разрешить, коли на то пошло, и мужицкие банкеты! Назначенный крестьянский съезд под предлогом сельскохозяйственного совещания есть не что иное, как желание успокоить крестьянство обещаниями, направить настроение в мирное русло. На этом съезде разговорами руководить будет начальство. В делегаты допустят только самых благонадежных и благомыслящих мужичков.
– Держи карман! – острили с мест «трезвенники». – У народа просят доверия, а сами ему не доверяют!
– Поэтому от банкетов этих уклоняться вам все-таки не следует: может быть, и пройдет хоть один такой делегат, который смог бы не начальству поддакивать, а сказать всю правду о том, что наболело на душе у крестьянина! Ведь неудачная война эта обнаружила ужасные язвы нашего строя!.. Мы отстали от Европы на полтораста лет! Японцы вооружились на европейский лад! У них – первоклассный флот, а у нас – старые калоши! Их корабли быстроходнее наших, их пушки и ружья стреляют дальше, поэтому армия наша оказалась на положении безоружной толпы, которую японцы расстреливали, сами ничем не рискуя! Во все время этого позорного поединка вооруженного с безоружным мы не нанесли врагу ни одного хорошего удара, получая сами сногсшибательные затрещины!.. Отсталость наша грозит гибелью России, если народ не проснется, не сбросит бездарный помещичий класс и не перестроит по-новому управление страной!.. Мы непременно и экстренно должны сравняться с Европой, иначе государству нашему грозит раздел и обращение в колонию других государств! Вот почему неизбежна революция и коренное переустройство нашей страны!.. Если этого не будет – величайшие унижения и страдания будут уделом многомиллионного населения нашего государства! Является вопрос, давно поставленный поэтом Некрасовым:
