Кёя незаметно посматривал на мужчину, подмечая мельчайшие изменения в мимике и жестах, что только подтверждали его догадку: Оливер не очень-то был счастлив компании юного японца и возился с ним только по долгу службы. Хибари моргнул, на миг опустил глаза и со скучающим видом отвернулся к окну, поставив локоть на раму и подперев ладонью подбородок. Ему было прекрасно знакомо это чувство: быть с кем-то рядом только потому, что у тебя нет другого выбора… Запланированная мужчиной программа дня была слишком насыщенной, и юноша не горел желанием нестись галопом по европам в тщётной попытке осмотреть всё и сразу. Что-то он уже видел благодаря электронному гиду, про что-то читал, а что-то упоминал в коротких разговорах Алауди. К слову о последнем, предок не подавал никаких признаков своего незримого присутствия и нервная система Кёи потихоньку успокаивалась, словно кошка, решившая опустить вставшую дыбом шерсть. В компании Клайда не было неприятно, нет, скорее, речь шла о неловкости. Подросток совершенно не знал, как вести себя с детективом, а ничего кроме всем поднадоевшего «давай сразимся» на ум не приходило. Алауди, хоть и начинал порой разговор, казалось, на деле не был заинтересован в диалоге, а навязываться Хибари не любил.
Вдали послышалась разрывающая слух сирена и через минуту мимо проскочила карета скорой помощи, тотчас скрывшись за поворотом. Взор серых глаз устремился сквозь козырёк на небо, чувство лёгкой отрешённости только усиливалось.
***
Он не особо запомнил последовательность, в которой агент таскал его по местным достопримечательностям, но под конец третьего часа скитаний голова Кёи начала идти кругом, а перед глазами летали миниатюрные версии улыбающегося Оливьеро, ни на секунду не замолкающие, как и их оригинал. Для Хибари такая вылазка стала настоящим испытанием на прочность, ибо нервы интроверта уже трещали по швам, что грозило вылиться в крупномасштабное мордобойство. Юноше хотелось забить до смерти эту бессчётную толпу вокруг него, стереть с лица своего сопровождающего глупую улыбку и пойти, наконец, домой, где не придётся терпеть весь этот ужас.
Несмотря на упавшее ниже нуля настроение и повысившуюся жажду убийства юноша ещё мог отвлекать внимание на красоту природы, так отличающуюся от его Родины, и рассматривать мелькавшие тут и там строения. Сперва подростку казалось, что машина кружит по одним и тем же местам, но каждая остановка влекла за собой совершенно новые виды. Оливер уговорил своего подопечного сфотографироваться напротив Триумфальной Арки и треугольников Лувра (внутрь юноша заходить наотрез отказался, заявив, что не намерен убивать целый день чтобы провести его в музее среди сотен тысяч потных, давящих друг друга тел представителей рода человеческого). Они полюбовались журчащей Сеной со знаменитого моста, и Кёя не побрезговал коснуться золочёных статуй Нимф и древнегреческих богов, коими тот был сплошь усеян. Подросток даже не постыдился лёгкой улыбки: мост действительно являл собой удивительное зрелище, а у мастера, создавшего фигуры, руки явно росли из нужного места. Оливер протащил юного хранителя Облака и по Елисейским полям, не упустив при этом возможности пробежаться по прилегающим бутикам и торговым центрам…
Париж действительно оказался довольно интересным городом.
«Намимори не хуже». — Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, Кёя потянул руки и спину, разминая мышцы. Позвонки с лёгким хрустом вернулись на свои места, оставив немного неприятное чувство.
— Думаю, на башню Вам лучше подняться вечером, когда включат подсветку. Вид на город тогда утопает в атмосфере загадочности и романтики. — Агент CEDEF потёр подбородок, улыбаясь во все зубы. В голову мужчины пришли воспоминания его первого свидания с женой. Она была прекрасна в своей невинности и жаждала тёплого, душевного общения, а он был юн и горяч и был готов растратить всю зарплату с премией на цветы, конфеты, шампанское и вид на ночной город с почти трёхсотметровой высоты. Замечательно провели тогда время…
Мужчина вздохнул, блаженно прикрыв глаза, несколько тоскуя по такому беззаботному прошлому. С тех пор как они сыграли свадьбу, выбираться на простые прогулки и культурные мероприятия стали реже, а с рождением Жан-Луи и Доминика эти вылазки практически свелись к нулю: жена полностью погрузилась в заботы о детях и доме, а он хватался за любые дополнительные задания, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Оливьеро из кожи вон лез, чтобы обеспечить детям беззаботное светлое будущее. Пухлощёкие карапузы были его всем, и молодой отец с них нарадоваться не мог. Фотографии близнецов и жены занимали почти всё свободное место на рабочем столе, и мужчине часто приходилось выслушивать упрёки от начальства, что из-за рамок некуда класть документы.