Как-то ему довелось услышать от Каваллоне фразу «все японцы на одно лицо» и тогда он едва не пришиб своего незадачливого «учителя» на месте за столь вопиющее оскорбление. Дино удалось удрать, но Кёя ещё долго ходил с мрачной миной, про себя возмущаясь тупостью «Коня» и советуя ему пойти показаться офтальмологу. Теперь же юноша был почти готов забрать злые слова обратно — то ли роль играло внезапно обострившееся чувство национальности, то ли он просто не привык видеть столько иностранцев сразу и в одном месте, но девяноста процентов окружающих его европейцев действительно казались ему одинаковыми и различались разве что одеждой. Ну ещё и цветом волос, да. В Японии перекрашивать волосы, осветлять их было крайне нежелательно: человека сразу клеймили выскочкой и путь к успешной жизни смельчаку был заказан. Можно, конечно, на пару дней дать волю бунтарскому желанию и дерзнуть вытворить такое в университете, но в этом случае студент должен был обладать поистине великим умом — низкая успеваемость вкупе с недостойным поведением тотчас каралась исключением. В Европе же такие способы выделиться из толпы не считались аморальными, и Хибари впал в недолгую прострацию увидев среди обладателей крашеной шевелюры совсем маленького человечка, девочку, лет одиннадцати-двенадцати на вид.
«Ну, если их всех в ряд поставить, я отличу одного от другого, а если они будут идти гуськом — очень вряд ли». — Прикусив губу от поднявшегося внутри чувства неловкости и слабого желания засмеяться в голос, Кёя постарался отвлечься от наглого разглядывания европейцев, переключив внимание на «рабочих сцены», коих со всех сторон наблюдалось немало.
Расхаживающие туда-сюда переодетые в костюмы диснеевских персонажей сотрудники парка ситуацию лучше не делали. Если память со зрением Кёю не подводили, то с «оживлением» рисованных героев у французов явно были проблемы: пухленькая Белоснежка, чернокожая Принцесса-лебедь, изрядно помятые и совершенно лишённые шеи Плуто и Гуффи… Были, разумеется, и очень удачные подборки, но глаз почему-то больше цеплялся не за них. В общей своей массе посетители не обращали внимания или же игнорировали такие мелочи (или просто были слепы на оба глаза), и Кёя их никак не осуждал — взрослым вообще должно быть пофиг на этот маскарад. Его тревожила спокойная реакция детей на это безобразие. Может малышня и мало что смыслила в законах анатомии, но, по крайней мере, должна была понимать, что голова не на плечах растёт, а ноги плавно «вытекают» из бёдер. Детей же все эти вопросы логики не интересовали и они были слишком увлечены желанием отдохнуть от учёбы и серых будней, чтобы забивать свой мозг подобными размышлениями. Хибари грустно покачал головой на безнадёжное поколение и отвлёкся на что-то увлечённо щебечущего Оливера.
Как стало ясно достаточно скоро, мужчина воодушевлённо пересказывал историю создания парка и идею разделения секций в зависимости от тематики, но смысла особого для Кёи это уже не играло — он всё равно бессовестно прослушал начало. Кроме того, громкий голос сопровождающего тонул в рёве толпы и раздающейся со всех концов музыки. Песни транслировались совершенно разные, и получившийся в итоге винегрет действовал на нервную систему. В один момент Оливьеро просто ухватил подопечного за локоть и потянул куда-то вглубь толпы, радостно что-то выкрикивая. Они остановились у входа в белое замкообразное здание, крыша и вывески которого были травянистого цвета, а на стёклах красивым шрифтом блестела гравировка «WALTS». Выдернув руку из цепкого захвата, Кёя смерил агента нечитаемым взглядом, от души жалея, что находится на «чужой территории». В Намимори ни одна живая душа не смела так бесцеремонно хватать и тащить его куда бы то ни было.
========== 4.2. ==========
Внутри ресторан оказался компактным, но уютным. Кремовые стены с тёмно-шоколадными вставками интерьера, бордовые шторы с пампасами, столики и куча настенных светильников. На небольших постаментах стояли горшки с высокими фикусами, а рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, был средних размеров бюст Уолта Диснея. На удивление юноши, народу внутри было не так уж и много и вполне можно было дышать. Даже была возможность спокойно пройтись по всему зданию, не рискуя быть сбитым при этом с ног. Хибари поставил мысленный плюсик своему сопровождающему и, выловив его взглядом среди уже занявших места людей, не спеша прошёл к угловому столику, сел в обшитый мягкой тканью с цветочными узорами стул. Официант нарисовался почти мгновенно, трепетно передавая клиентам меню и вставая рядом, держа наготове блокнот и ручку.
Длинные и заумные названия не говорили Кёе ровным счётом ничего о самом блюде, а фотографии-помощники совсем не помогали: размеры были довольно малы, а в силу своих скудных познаний в иностранной пище юноша мало что понимал в ингредиентах. Глаза наткнулись на единственное знакомое название, и Хибари едва не вздохнул с облегчением: теперь можно было не волноваться, что он закажет какую-нибудь гадость или что-то живое вроде устриц или улиток.