Если бы ещё пару недель назад Саваде Тсунаёши сказали, что он будет ужом скользить по коридорам школы, боясь попасться на глаза кому-либо кроме редких членов Дисциплинарного Комитета, он бы рассмеялся или же покрутил пальцем у виска — кроме обидных прозвищ со стороны одноклассников опасаться ему было нечего. Порядок в средней Нами всегда был на максимальном уровне, и единственной угрозой считался тот, кто этот порядок поддерживал.
Глава Дисциплинарного Комитета, Хибари Кёя.
Но это было ещё пару недель назад, а вот после его отставки обстановка в школе резко и кардинально изменилась.
Всё началось с банальных прогулов, которые сначала были редкими и осторожными — хулиганы и не желающие прилежно учиться личности пробовали свободу на вкус, — а спустя несколько дней стали новой нормой. Заставить учеников посещать занятия оказалось делом не из простых, так как угрозы оставить злостных прогульщиков на второй год не возымели эффекта, а звонки родителям оказались действенными лишь в сорока процентах случаев. К сожалению, исключать учеников средней школы в отличие от старшей было нельзя, поэтому директор и новый глава ДК — Кусакабе Тетсуя — активно обсуждали новые возможные методы воздействия на упрямых личностей. Кусакабе, наученный опытом прошлых лет, попытался намекнуть, что физический способ воздействия, активно применяемый бывшим Главой, — весьма действенный, но директор и слушать ничего не желал. «Эпоха правления тирана окончена, и в нашей школе наступила новая эра» — несмотря на то что пересказал речь директора Тетсуя в несколько поэтичной форме, общий смысл остался неизменным. Хотя, справедливости ради, слова «деспот» и «новая эра» действительно были.
В итоге было вынесено решение отстранять прогульщиков на неопределённый срок и писать негативный отзыв в личные дела. Новое наказание несколько приструнило хулиганов, но лишь несколько, так как большинство из них не особо пеклись о своей будущей карьере и вероятность, что их не возьмут на хорошую должность не очень-то их и пугала. Всё-таки первоначально средняя Нами носила репутацию школы для «трудных подростков» и учеников в неё принимали не самых порядочных.
Тсунаёши осторожно выглянул из-за угла, убедился, что опасных личностей не наблюдается, и бегом миновал открытый участок, останавливаясь у нужного кабинета. По расписанию это должен был быть урок биологии, но теперь ходило на него всего двенадцать человек из тридцати одного. Зато эти сорок пять минут были самыми тихими и спокойными.
— Извините, сенсей, я опоздал.
— Ничего, Савада, присаживайся.
Молодая учительница, пришедшая в школу всего три месяца назад, приветливо кивнула и попросила учеников открыть учебники на сто семидесятой странице. Тсуна послушно зашелестел страницами и, найдя нужную, прикрыл рот ладонью. Это был самый страшный для него раздел биологии, единственный, который начал приходить в кошмарах задолго до того как до него дошли. Анатомия. Человеческие органы (да и вообще органы), пусть и нарисованные или же фотоснимки, приводили его в состояние священного ужаса. Саваду действительно начинало подташнивать при взгляде на них, а ещё почему-то начинала кружиться голова.
«Врачом мне точно не стать», — про себя посмеялся подросток, желая хоть немного отвлечься. Зачем он вообще пришёл на урок, знал же, что страшный раздел близок. Но радовало одно: на подробное изучение строения человеческого тела отводилось не так много часов и страниц школьного учебника, а значит, эта пытка не будет длинной.
Открытое окно донесло до класса пение птиц и шум ветра, а также чьи-то крики и вопли: видимо, начались очередные разборки местной «элиты». Савада передёрнул плечами. Не любил он насилие и был прирождённым пацифистом, несмотря на то что являлся первым кандидатом на пост Главы Вонголы. Ему до сих пор не верилось, что его семья оказалась связана с мафией, порой даже казалось, что всё произошедшее — дурной сон, вот только проснуться никак не удавалось. Это было печально, это было страшно, но вместе с тем это давало надежду: если он станет Десятым Боссом, может быть сможет изменить теневой мир? Реборн на его мысли вслух реагировал предсказуемо: пинал в бок и заводил речи на тему «какой он (Тсуна) беспомощный и олух». Вот только если репетитор и сыпал оскорблениями и ставил синяки на его тощем теле, Савада чувствовал, что в душе тот разделял его мнение. Даже в преступном мире, где выстрелы, кровь и смерть — обычная рутина — устали от бесконечных разборок между Семьями и желали мира. Пусть и временного.
От раздумий о Судьбе и попыток нарисовать образ крутого себя, стоящего на страже порядка и правосудия Тсунаёши отвлёкло лёгкое соприкосновение комка бумаги со лбом. Встрепенувшись, подросток бросил взгляд на учительницу, убедился, что та что-то упорно рисует на доске, и аккуратно развернул бумагу.
«Если хочешь присоединиться, впиши своё имя»