Ступор сменился лёгким смущением, но юный хранитель Облака сумел побороть себя и получить-таки разрешение воспользоваться окнами, камерами и висящей на стене огромной картой парка. К облегчению юноши, долго возиться не пришлось и ближайший выход он усмотрел в окно — не пришлось даже мучиться над картой и вглядываться в мелкие экраны мониторов. Находилась заветная калитка не так уж и далеко и было даже немного странно, что он не сумел заметить её на улице. Впрочем, можно было списать всё на усталость и последствия выпитого бокальчика Мерло, из-за которого он лишился своего проводника из CEDEF.
Улыбнувшись самому себе, Кёя смахнул лезшие в глаза пряди и, сдержанно поблагодарив сотрудников трансляционной комнаты, покинул душное помещение.
***
Протиснуться сквозь поток высоченных европейцев оказалось несколько сложнее, чем он себе представлял, но спустя некоторое время Хибари успешно справился с поставленной задачей.
Сбежав, наконец, от вечного ора и мельтешащих всюду людей, Кёя свернул на тоненькую тропинку и спустя какое-то время вышел в покрытую лесом часть сквера. Дышалось тут куда легче, а наступающие сумерки давали возможность насладиться красотой ало-синего неба. Солнце уже спряталось за горизонтом, и скоро должно было совсем стемнеть, но на улице по-прежнему оставалось многолюдно. Потянувшись, разминая затёкшую после всех приключений спину, Хибари вышел на залитую светом поляну, больше напоминающую леваду. Цокот лошадиных копыт отзывался слабым эхом, которое, если напрячь слух, всё же можно было расслышать. Всадников было не много и держались они больше по одиночке чем вместе, за что тут же получили пару очков уважения от юноши.
Алауди, успевший поглотить дополнительное количество пламени, коснулся плеча подростка, привлекая внимание:
— Почему бы тебе не расслабиться, сегодня, как-никак, твой праздник. Насколько я понимаю, лошади в свободном доступе, нужно лишь подойти к хозяину.
Фыркнув себе под нос, бывший глава Дисциплинарного Комитета скептично глянул на предка, ожидая увидеть на его лице насмешку. Ему и правда хотелось прокатиться верхом, но признавать это открыто было неудобно — контролировать лошадь он не умел, а позволить, чтобы кто-то вёл животное под уздцы, когда он будет сидеть на нём верхом было для Кёи сродни позору. Клайд его душевных терзаний словно не заметил и деловито приблизился к щиплющим рядом траву скакунам, внимательно оглядывая каждого.
Лошади явно чувствовали потустороннее присутствие — иначе объяснить причину их внезапной нервозности Кёя не мог. Мерины дёргали ушами, постоянно оглядывались и выглядели настолько обеспокоенными, что перемену в поведении заметили даже их стоявшие чуть поодаль владельцы. Грузный мужчина отделился от коллег, умеренным шагом направившись к Хибари.
— Проси белую. У неё чудесный характер, а ещё она самая смелая из всех. — Алауди деловито проводил ладонью по морде замершей, но довольно спокойной лошади, не без самодовольной ухмылки смотря на Хибари. Юноша закатил глаза. — А, и я проведу тебя, так что давай отбой инструктору.
Кёя замер в неверии: откуда Клайд узнал, о чём он думал? И как понял, что кататься верхом он не умеет? В школе не было клуба верховой езды, как не было поездок в конюшню от Вонголы, но ведь это не значило, что это автоматически ставило его в отряд «неумех» в этом спорте?
— У тебя всё на лице написано, а я за столько лет научился «читать» людей. Так что не удивляйся.
Вот это заявление вогнало в краску, одновременно разозлив. У него столько лет ушло на контроль над эмоциями, а какой-то предок в десятом поколении практически читал его мысли. Непозволительно. Хибари повернулся к призраку и уже открыл рот для колкого ответа, когда ему помешал подошедший владелец лошади.
— На кобыле или мерине, месье?
Голос у мужчины оказался на редкость писклявым и противным, и Кёя искренне посочувствовал всем парнокопытным в его владении. Происходи всё это в Японии — он бы оштрафовал владельца за «недостойный мужчины голос», но тут, увы, его полномочия не работали.
— Мне белую, пожалуйста. — Мысленно стукнув себя за явный акцент и противную «р» вместо «л», Кёя ещё раз пожалел, что говорить приходится на английском. Сколько бы он ни пытался, чужой язык с его трудно произносимыми звуками мало ему давался. Но хозяин лошадей его понял, кивнул и быстро отвязал молодую кобылу, подведя её к клиенту. В седло Хибари взобрался изящно и с первого раза — спасибо советам Алауди — поэтому заявление о ненадобности сопровождающего было принято мужчиной вполне спокойно. Назвав цену за час и указав окрестности, по которым можно было гарцевать, хозяин Молли — как потом выяснилось, звали лошадь — вернулся к своим товарищам.