Глаз Кёи дёрнулся, и парень сжал зубы, грозясь сломать их. Значит, теперь директор так заговорил? Но ведь это именно он семь лет назад выделил Кёю из толпы обычных травоядных и назначил на пост главы Комитета Дисциплины — тогда ещё слабенького и не имеющего авторитета. Он сам разрешил использовать любые методы воздействия на учащихся, которые были не просто наглыми, а сверх наглыми! За время его правления ДК школа расцвела: успеваемость поднялась, улучшились результаты спортивных межшкольных состязаний, в среднюю Намимори хлынул поток девушек, которые раньше не особо хотели тут учиться, а самое главное — прекратились беспорядки. Их школа была признана лучшей в их районе, и всё это произошло только стараниями Хибари. Однако директор сей факт, видимо, успешно забыл.
— В каком месте они адекватные и примерные? — Перебил Тоуру Хибари, складывая руки на груди: — упорно пытаются курить, проносят в школу опасные предметы, порой вытворяют странные вещи, которые кроме как сдвигом по всем фазам не объяснишь, орут, словно их режут…
— ЭКСТРИ-И-ИМ! — Вопль хранителя солнца Вонголы прозвучал как подтверждение слов Хибари, на что директор издал нервный смешок, а Кёя ограничился тихим «Сасагава» сквозь зубы.
— Я могу ещё долго перечислять, но, по-вашему, это нормально? — Хибари приподнял бровь в вопросе, понимая, что загнал директора в угол. Минакото устало выдохнул и, сняв очки, протёр стёкла. Спорить с главой ДК было делом тяжёлым и выматывающим, но сдаваться мужчина не собирался. Не после всех тех угроз от местных властей, которые вылились ему на голову за проделки одного члена ДК.
— И всё равно, я не одобряю доведение учащихся до больничной койки. Ты избил сына мэра нашего города, что ты себе позволяешь?
— Я бы сделал это, будь он даже сыном самого императора: то, что он говорил и делал непростительно. И Вы упомянули только его, значит, по отношению к этому травоядному я должен был смиловаться, раз уж его папочка большая шишка, и наказать только второго? Я так не могу.
Лицо директора побагровело за считанные секунды, и мужчина с характерным звуком ударил руками по столу. Его подловили на слове и кто, какой-то сопляк! Пусть и очень сильный. Вернув очки на нос, он поднялся со своего места и решительно указал рукой на дверь:
— Если не угомонишься, я найду более вменяемого человека на пост главы ДК. Твои методы не только меня не устраивают, поговори со своими прихвостнями и узнаешь много нового. Я всё сказал!
Кёя посмотрел на Тоуру нечитаемым взглядом и, старательно сдерживая рвущиеся наружу язвительные фразы, прошествовал к двери. Последние слова мужчины посеяли сомненья в душе юноши, и ему захотелось быстрее проверить эту теорию. Комитет против его способов наказания нарушителей ни разу ничего не говорил, и он был уверен, что ребята единодушно поддерживают его, но чем чёрт не шутит. Хибари уже закрывал дверь, когда до чуткого слуха донеслись мысли директора вслух:
–Теперь понимаю, почему его родители его бросили…
В хлопок дверью Кёя вложил все силы и с той стороны послышалось осыпание штукатурки. Ярость затопила сознание. Эту тему нельзя было поднимать никому! Никому!
Изо всех сил сдерживая желание крушить и ломать всё вокруг, Хибари дошёл до родного кабинета. Члены ДК встретили главу встревоженными взглядами — всё-таки не каждый раз вокруг него была аура, словно он кого-то похоронил — и учтиво расступились, давая пройти ко столу. Взгляд Кёи зацепился за чашку чая, что минуту назад поставил на его стол Кусакабе, и юноша вцепился в неё мёртвой хваткой. Несмотря на жару за окном, горячий чай не только не «закипятил» его, но даже помог чуточку расслабиться. Кёя сделал глубокий медленный вдох и такой же выдох. Гневная пелена несколько спала с глаз, но внутри всё равно всё клокотало.
— Директор сказал, что вы все тоже недовольны моими методами. Это так? Только правду. Никого не убью. — На последнюю фразу Хибари сподвигли вмиг побелевшие лица подчинённых. На душе стало как-то пусто, ведь по напуганным в край глазам он уже всё понял. И всё же хотелось услышать, чтобы узнать наверняка. Кусакабе неловко откашлялся и, на всякий случай, сделал жест остальным разойтись. Реакцию друга детства даже он не мог предсказать.
— Лупить их способ действенный, без сомнений. Но в большинстве случаев можно и по-человечески договориться.
Вот и всё. Хотел правду — получи, распишись.
Кёя почувствовал, что его бедная нервная система, вытерпевшая за семь лет кучу всего, достигла своего апогея. Стены и барьеры самообладания, как и желание выглядеть невозмутимым в любой ситуации разрушились до основания, не выдержав цунами ярости. Пальцы сжали тонфа быстрее, чем он осознал, что достал их, и холодный металл обрушился на письменный стол. Дерево издало жалобный звук и раскололось в месте удара. Члены ДК в ужасе отпрянули и попятились к выходу: таким Хибари Кёю им видеть ещё не доводилось. Ярость не утихла, но желание разгромить свой кабинет пошло на спад.
Хибари сорвал с плеча пиджака алую повязку и швырнул на пол, примяв ботинком.