– Да ладно Вам, Джудайме, он просто помешанный псих, без него будет только лучше! Вспомните, сколько синяков этот урод Вам оставлял за опоздания. Он ведь останется хранителем: отменить церемонии наследования и признания невозможно, просто нам будет меньше головной боли. В буквальном смысле.
Почему-то вдохновляющая речь Гокудеры не произвела должного эффекта. Вообще было похоже, что Савада успешно пропустил слова своей Правой руки мимо ушей, полностью погрузившись в собственные мысли. Зато остальные учащиеся его класса явно не были столь глухи к возгласам итальянца. По партам пробежался шепоток, а потом двери в класс распахнулись и на пороге возник донельзя удивлённый Ямамото.
Такеши не улыбался во все тридцать два, как делал это обычно, и лицо его не выражало беззаботности. Вместо этого он выглядел каким-то сосредоточенным и задумчивым. Юноша подошёл к друзьям и открыл рот, чтобы что-то сказать, когда в их класс ураганом влетел Рёхей.
– Это экстремально неожиданно! Вы слышали, что Хибари ушёл из Комитета?! –Громогласный вопль Сасагавы вернул Тсунаёши на грешную землю, заставив подскочить на месте от неожиданности. К мощи голосовых связок старшего брата Киоко-чан будущий Дечимо давно привык, но в этот раз слишком уж погрузился в свои беспокойства. Причина такого поступка одного из хранителей не давала покоя. А ведь ещё вчера, после уезда неотложки из школьного двора интуиция завопила на все лады, призывая проверить состояние этого члена Семьи. Естественно, сама мысль, что с Хибари Кёей может что-то случиться казалось смешной и в высшей степени нелепой, поэтому Тсуна недовольно заглушил чувство тревоги и решил предаться учёбе. Как выяснилось, очень зря.
Гокудера, завидев нервную реакцию Босса на появление хранителя солнца, гневно шикнул на последнего и приложил палец к губам, намекая, что следует вести себя тише. Боксёр жестам друга никак не внял и продолжил вопить что-то про упавший метеорит и расположение планет в космосе. Сжалившись над нервными клетками одноклассника, Такеши решил пролить свет на ситуацию с Кёей.
– Мне показалось странным, что его не было на посту у ворот школы, и я подумал, что он простудился. Поэтому, встретив вышедшего из учительской Тетсую-сана, решил поинтересоваться самочувствием Хибари и его возвращением. Оказывается, вчера у главы ДК была стычка с директором и тот, видимо, как-то вывел Хибари из себя, поскольку тот заявился в комитет злым и сломал стол. А потом швырнул на пол повязку ДК и ушёл. Вот.
Слова Ямамото обескуражили всех в классе. Чтобы из-за какой-то словесной перепалки глава ДК решил покинуть свой пост и уйти из школы? Бред какой-то!
– Я слышал, он сильно покалечил сына мера нашего района. Может поэтому они ругались с Минакото-сенсеем? – Вновь подал голос Сасагава, задумчиво ткнув себя пальцем в область лба.
– Тогда у директора вполне могло кончиться терпение и он мог снять Хибари с поста. В этом случае, можно не ждать его возвращения: его гордость не позволит ему вернуться, – Гокудера сложил руки на груди и с видом знатока покивал самому себе.
Класс опутала тишина, и никто не решался сказать ни слова – все напряжённо переваривали информацию. Уверенности в реальности произошедшего не было: вдруг ребята что-то не так поняли, но отсутствие Хибари возле ворот и на школьных коридорах указывало на возможность произошедшего. «Добил» всех голос директора Минакото, решившего воспользоваться громкоговорителем. Откашлявшись и пробормотав какую-то несуразицу, мужчина наконец выдал то, ради чего, собственно, и взял в руки микрофон:
«Уважаемые учащиеся, хочу сообщить всем вам одну новость: на днях Хибари Кёя подал в отставку и с сегодняшнего дня официально перестаёт исполнять роль главы дисциплинарного комитета. Новым президентом ДК назначен его заместитель, Кусакабе Тестуя. На этом всё. Желаю успешного учебного дня».
***
Хиберд смерил предоставленную Аркобалено клетку оскорблённым взглядом и с мольбой посмотрел на своего явно находившегося в замешательстве хозяина. Хибари вся эта ситуация с пернатым любимцем была не по душе, но и спорить он не мог: зря, что ли, три с лишком часа упаковывал вещи? На него никто особо не давил, но выбора ему не оставляли. И это раздражало.