Маленький самолет потерпел аварию в диких горах Аризоны. К счастью, пилот – опытный путешественник, он вырос на природе и знает, что делать. А вот пассажирка – полная его противоположность. Представьте, скольким вещам пришлось научиться хрупкой изнеженной горожанке, сколько понять и преодолеть, чтобы найти среди скал путь к людям и к сердцу своего сурового спутника. Пейдж удалось не только выжить – и даже спасти его, – но и так выстроить их отношения, чтобы пробудить в нем пламенную и нежную любовь, которой хватит на целую жизнь.
Тебе, Мишель, с любовью, с благодарностью за поддержку в самую трудную минуту
Хок ждал.
При раздаче добродетелей его несколько обделили по части терпения. Он никогда не умел ждать, и сегодняшний день исключением не был. Хок то и дело поглядывал на часы.
Где его носит, этого доктора Уинстона? Закажут самолет, а потом жди их битый час…
Хок стоял, опершись о стойку, в тесной диспетчерской компании «Горизонт-Авиа». Доктор, личность ему незнакомая, собрался лететь во Флагстаф по каким-то экстренным семейным делам. Из пилотов в пределах досягаемости оказался один Хок, и ему пришлось отложить на сколько-то часов свои отпускные планы.
Что ж, не в первый раз он перестраивался на ходу. И если подумать – разве когда-нибудь что-нибудь шло у него по плану?
Конечно, он был не против помочь своему приятелю Рику наладить чартерный сервис в Эль-Пасо, но ведь из-за этого пришлось вернуться в Штаты на год раньше, чем он намеревался! И вот теперь, когда компания «Горизонт-Авиа» окрепла, Хок знал, что ему пора дальше.
Он никогда не застревал подолгу на одном месте. То, что называется перекати-поле, он был непоседлив и жаден до новых впечатлений.
На первый случай – взять отпуск. Многочасовые перелеты – работенка не из легких, и восемнадцать месяцев напряжения свое дело сделали. Хок мечтал пошататься по горам в мексиканской глубинке, насладиться одиночеством и тишиной.
Если добрый доктор не слишком замешкается, через несколько часов мы будем во Флагстафе. Потом хорошенько выспишься – и завтра на заре я, глядишь, уже лечу на юг.
В открытую дверь Хок заметил новенький автомобиль, который остановился напротив, на другой стороне улицы. Молодая женщина отважно выскочила с водительского места на огнедышащий асфальт аэропортовской стоянки. Деловой светлый костюм, хотя и очень шел к ее миниатюрной фигурке, был, пожалуй, строговат для знойного техасского лета.
Она быстро шагнула к багажнику и подняла крышку. Пока она наклонялась, Хок с удовольствием смотрел, как тонкая юбка облепила ее бедра и безупречно стройные ноги. Он медленно выпрямился у стойки. Ей-Богу, недурна.
Вынув из багажника небольшой саквояж, она захлопнула крышку и пошла через дорогу прямо на него, слегка утопая высокими каблуками в размягченном асфальте. А когда подошла поближе, Хок был вынужден переменить свое первое впечатление: женщина была, не то что недурна, она была убийственно хороша собой.
Хок немного удивился – отчего его так пробрало? Что в ней такого? Хрупкий вид? Тонкость черт? Матовая белизна кожи, как у фарфоровой куколки? Она либо гостья в сухой пустыне Эль-Пасо, либо сидит целыми днями взаперти.
Солнце зажигало рыжеватые блики в ее темно-каштановых волосах, изящно подобранных на затылке, колечками спадающих на лоб, и Хоку оставалось только гадать, какого цвета глаза скрыты за солнечными очками.
Он вдруг почти осязаемо почувствовал атлас ее кожи, как будто его ладонь уже знала прикосновение к этой светящейся гладкой щеке. Ладонь налилась жаром.
Что еще такое? – недоумевал Хок. Что он, не видал красивых женщин? К тому же она была не в его вкусе. Такие куколки – обычно особы испорченные, и он от таких держался подальше. Наверное, жара в голову ударила.
Он задумался: что она здесь делает? Искоса взглянул на Рика, который принимал заказ по телефону. Может, завел себе новую подружку и хотел это скрыть от меня? Умора! Боится, что я вторгнусь на его территорию.
Оба приятеля знали, что это исключено. Отношение к женщинам было у Хока совершенно определенное: он их брал и он их бросал. И бросал обычно еще до того, как они успевали завести разговор о соглашении на более постоянной основе.
Его взгляд вернулся к женщине – она была уже у самой двери. Чем-то она отличалась от всех женщин, которых он знал, чем-то неуловимым. Хок мучительно напрягся – и как будто трещина прошла внутри, предупреждением, что надо взять себя в руки.
Он неторопливо отвернулся от двери и прочно облокотился о стойку. Смотри не перебери с нежными взглядами, напомнил он себе. Когда же этот чертов добрый доктор до нас доберется, если ему так приспичило лететь!
Пейдж толкнула тяжелую стеклянную дверь чартерной компании и, вступив в приятную прохладу, сняла очки. Ей понадобилась минута-другая, чтобы глаза освоились после ослепительного сверкания июльского солнца. Потом она с сомнением оглядела крошечную контору. Когда ее секретарю удалось заказать самолет, она так обрадовалась, что подробности выяснять не стала.
Осмотр привел ее в некоторое уныние. Карты, рекламы и календари почти сплошь покрывали стены. Видавший виды стол и пара не поддающихся описанию стульев помещались на половине, предназначенной для клиентов, а через стойку в пол человеческого роста теснилось в беспорядке разрозненное офисное оборудование.
В диспетчерской было два человека. Один стоял у стойки, другой, за стойкой, говорил по телефону.
