— Га-га-га-га! — грянуло оглушительно у меня над ухом.
Это заржал Рон, подавая сигнал остальным, и рёв полутора сотен мужских глоток заставил стены Хогвартса содрогнуться, попутно пробуждая мелюзгу, которая приходила в сознание и снова падала в обморок, но уже от звукового давления. Гермиона что-то пыталась мне прокричать, но с таким же успехом она могла бы перекричать громмамонта во время гона. Сонорус мисс генерального инспектора Хогвартса едва пробивался сквозь звуковое давление, создаваемое надрывающими себе животы школьниками.
— Прекратить! Прекратить! — бесполезно напрягала она голосовые связки, пытаясь унять глумящихся над её возлюбленным детей.
Быстро поняв бесперспективность криков, она начала без разбору бросаться в толпу Ступефаями, но тут же ей самой прилетел одновременно от Спраут, Флитвика и Грабли-Планк Ступефай такой мощный, что её, как куклу, отшвырнуло к стене, где она и застыла без сознания. Дамблдор незаметно поманил меня пальцем. Я кивнул Гермионе, чтобы не ждала меня, и остался сидеть, пока школьники, сгибаясь от смеха в три погибели, освобождали Большой зал. Учителя помогали по-прежнему находящимся в обмороке адепткам культа Снейпа прийти в себя и выйти наружу. Наконец, зал опустел. Почти опустел — остались лишь Дамблдор и Макгоннал. Я вздохнул и подошёл к преподавательскому столу. В этот момент дверь зала снова распахнулась, и в него ворвался профессор Флитвик в сопровождении профессора Спраут. Дамблдор, который открыл было рот, чтобы что-то мне сказать, устало прикрыл глаза.
— Ну, Дамблдор, — с ходу взяла быка за рога Спраут. — Что твой протеже натворил на этот раз?
— Не стоит так ругаться, Помона, — мягко пожурил её Дамблдор. — Гарри ещё подросток, и шалости в его исполнении, пусть даже и столь неортодоксальные, вполне соответствуют его возрасту.
Декан Хаффлпаффа на секунду осеклась, ошарашенно пытаясь сообразить, что ей только что сказали, а потом её лицо от гнева начало наливаться красным.
— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, Дамблдор, — угрожающе произнесла она, и мне вдруг захотелось спрятаться под тяжёлый дубовый стол. — И этот “кто-то” — вовсе не присутствующий здесь мистер Поттер. Что в этот раз натворил твой любимчик Снейп, что несчастный ребёнок вынужден прибегать к столь кричащим формам протеста?
Мне ужасно хотелось возмутиться по поводу “несчастного ребёнка”, но я решил сначала дослушать, чем это закончится. Хотя пассаж про кричащие формы протеста мне понравился.
— Ты опять меня огорчил, Гарри, — начал-таки свою песенку Дамблдор. — Я так надеялся, что ты поймёшь наконец, что месть лишь множит Зло в этом мире, а ведь в нём Зла и так предостаточно. Ты добрый мальчик, так зачем же ты становишься на путь служения Злу, зачем ты позволяешь злу растворить…
— Дамблдор!!! — загрохотала профессор Спраут, заставив зазвенеть большую хрустальную люстру под потолком. Кое-где осыпалась штукатурка. Директор испуганно сверкнул очками.
— Кто-то применил к мистеру Поттеру Терракотус, — спокойно сказала профессор Макгоннал.
— Да ну, что за ерунда! — махнул рукой Флитвик. — Это же легенда!
Макгоннал повернулась к нему всем телом и стала в упор разглядывать. Флитвик явно смутился и кивнул.
— Да-да, — признал он. — Преподавателю заклинаний и декану факультета стыдно не знать своего предмета. Да, мне стыдно, а что?
— А при чём тут Снейп? — задала резонный вопрос профессор Спраут.
— Заклинание требует весьма специфических компонент для приготовления и большой практики зельеварения, — пояснила Макгоннал, избавляя меня от необходимости врать. — Очевидно, что Сириус, который по чьему-то указанию вынужденно мается от безделья, сумел разнюхать, кто закупал ингредиенты.
Спраут посмотрела на меня, ожидая подтверждения, а я в свою очередь посмотрел на Дамблдора.
— Почему профессор Снейп такой злой? — жалобно спросил я, позволив голосу предательски дрогнуть, скривился и часто-часто заморгал глазами.
— У него было тяжёлое детство, — по-отечески вздохнул он.
— Так это что, я когда вырасту, ещё злее буду? — запаниковал я и шмыгнул носом. — У меня же ни мамы нет, ни папы… И ни дедушки… И ни бабушки…
Профессор Спраут подошла ко мне и прижала к себе, гладя по голове:
— Не волнуйся, сиротка, мы тебя в обиду не дадим, — ласково сказала она, а потом повернулась к Дамблдору, резко поменяв тон: — Короче, Дамблдор, если ты не утихомиришь своего питомца, то, клянусь, я отправлю его вместе с госпожой инспектором в Лондон в одном купе поезда.
— Чему ты учишь ребёнка, Помона? — упрекнул её директор. — Он так и будет думать, что все проблемы можно решить насилием. Ваш долг, как преподавателей — учить его любви даже к своим врагам…
— Мистер Поттер очень любит Снейпа и силой своей любви помогает ему стать лучше, — возразила профессор Спраут, отпуская меня. — Я думаю, что нам с профессором Флитвиком тоже стоит встать на созидательный путь любви и помочь мистеру Поттеру спасти заблудшую душу нашего коллеги. Что скажешь, Филиус?
— Что скажу? Что скажу? Позор, вот что я скажу! — сердито выпалил профессор Флитвик.
— Э-э, — замялся я.
