Ввиду этой цели Кант формулирует в несколько догматической манере, и не очень-то их защищая, девять положений. Первое гласит, что все природные задатки живого существа «предназначены» для того, чтобы рано или поздно совершенно развиться. Если у природы есть план, то он должен быть выполнен. Во втором положении он утверждает, что наш разум таков, что может полностью развиться только в роде, а не в индивиде. Наша жизнь слишком коротка, чтобы последнее было возможно. Третье положение: «природа хотела, чтобы человек все то, что находится за пределами механического устройства его животного существования, всецело произвел из себя и заслужил только то счастье или совершенство, которое он сам создает свободно от инстинкта, своим собственным разумом»[1103]. Четвертое: природа вызывает полное развитие наших природных задатков посредством антагонизма внутри общества. В долгосрочной перспективе этот антагонизм ведет к законосообразному общественному порядку. Кант называет это «недоброжелательной общительностью». Хотя люди зачастую и не могут терпеть друг друга, они все же ищут одобрения и уважения других. В-пятых, величайшая проблема для человеческого рода, поставленная природой, это достижение «всеобщего правового гражданского общества»[1104]. Это, согласно шестому положению, и самая трудная и последняя проблема, которую должен решить человеческий род. Это так, потому что человек – это животное, которое нуждается в господине, по крайней мере покуда он живет среди других членов своего рода, поскольку он склонен злоупотреблять своей свободой в отношении ближних. Этого господина можно в конечном счете найти только в самом человеке, и это осложняет задачу, даже делает ее нерешаемой: «из столь кривой тесины, как та, из которой сделан человек, нельзя сделать ничего прямого»[1105]. Еще одна причина, почему это так сложно, проясняется из седьмого положения, которое гласит, что «проблема создания совершенного гражданского устройства зависит от проблемы установления законосообразных внешних отношений между государствами и без [ее] решения, не может быть решена»[1106]. Отсюда восьмое положение: историю человеческого рода в целом можно рассматривать как выполнение «тайного плана природы», направленного на то, чтобы осуществить совершенное государственное устройство, и законосообразные внешние отношения между государствами, которые позволят полностью развиться всем нашим природным задаткам. Вот причина, почему всеобщая история во всемирно-гражданском плане не только должна быть возможной, но даже может содействовать достижению цели самой природы.
Это может показаться простым академическим упражнением, но для Канта оно имеет самые что ни на есть практические последствия, потому что показывает, среди прочего, что мы должны
…направить честолюбие глав государств и их подчиненных на единственное средство, способное оставить о них славную память, [а это] может еще, кроме того, послужить
Философ, быть может, и не способен сделать многое, чтобы содействовать выполнению целей природы или развитию совершенного государственного устройства, но есть кое-что, что он может сделать как судья и критик власть предержащих. Кант серьезно относился к этой роли по меньшей мере с 1784 года. То, что он говорит о законосообразных внешних отношениях с другими государствами, можно истолковать как скрытую критику воинственной милитаристской политики Фридриха.
В декабре того же года он опубликовал статью «Что такое Просвещение?», и снова в
