Кант. Биография полностью

Это был вопрос, на который Кант хотел ответить. Он был никоим образом не единственным, кто занимался этим вопросом. Завязался спор. Ответ Канта был самым философским, или, лучше сказать, самым принципиальным, но далеко не единственным. Кант утверждал, что Просвещение – это судьба человечества, в то время как большинство других статей касались более практических тем.

В конце статьи отмечается парадокс, который представляет собой Пруссия Фридриха. Она допускает свободу мысли в религиозных делах, которую в свободном государстве не осмеливаются позволять. Она содержит «хорошо дисциплинированную и многочисленную армию для охраны общественного спокойствия», и именно из-за этой угрозы индивидуальной свободе гражданина (свободе личности) возможна большая свобода духа, – по крайней мере, по словам Канта:

Опять же, философии отводится роль в осуществлении того, в чем с самого начала состоял план природы. Свобода мысли приведет к большей свободе личности, или, во всяком случае, так считает Кант. «Препятствий же на пути к просвещению… становится все меньше и меньше». Что бы ни говорили о Фридрихе, он «блистательный пример» монарха, показывающий, что не нужно играть роль охранителя народа в области искусства и наук. «Ни один монарх не превосходил того, кого мы почитаем в настоящее время»[1110]. Свобода в Пруссии Фридриха была свободой мысли, «преимущественно в делах религиозных». Это не распространялось, например, на политическую свободу. Кант признает это, но считает, что это важное указание на то, что настанет в будущем[1111].

Что такое Просвещение для Канта? Это, говорит он в первом предложении статьи, «выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине». Говоря позитивно, это стадия зрелости человечества. Несовершеннолетие для Канта – это «неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине имеет причиной не недостаток рассудка, а недостаток решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого». Нужно обладать мужеством думать за себя. Это выражается девизом эпохи Просвещения «Sapere aude!», или «имей мужество пользоваться собственным умом!»[1112]

Только «леность и трусость» стоят ныне на пути Просвещения. Одному человеку трудно освободиться от опеки, но у народа шансов больше. Единственное, что требуется, – это свобода, и притом в действительности лишь «самая безобидная» свобода, которую можно себе представить, а именно «свобода во всех случаях публично пользоваться собственным разумом»[1113]. Под этим Кант понимает применение разума ученым или писателем «перед всей читающей публикой». В конечном счете это не что иное, как свобода печати. Кант, что довольно любопытно с сегодняшней точки зрения, готов признать, что частное использование разума, то есть использование разума в рамках гражданского поста или должности (включая должность университетского профессора), не может и не должно быть свободным. Здесь надо повиноваться. Мы должны платить налоги, а священнослужитель должен учить тому, что предписывает церковь[1114]. В то же время ограничение общественного просвещения было бы «преступлением перед человеческой природой»[1115]. Кант не хочет сказать, что он живет «в просвещенный век», но готов сказать, что живет в «век просвещения», то есть в век, в котором возможны постепенные шаги к просвещенному веку.