Согласно «Основоположениям», моральная философия имеет три задачи: 1) выявить и установить «высший принцип моральности», 2) критически исследовать чистый практический разум и 3) создать метафизику нравов[1207]. Кант считал, что выполнил первую задачу в «Основоположениях», и он думал в 1785 году, что две оставшиеся задачи можно легко решить в еще одной работе, которая будет называться «Критика практического разума». Поскольку метафизика нравов «может быть изложена в значительной степени популярно и приспособленно к обыденному рассудку», то выполнение третьей задачи не должно было составить труда. Но вторая задача оказалась гораздо сложнее, чем он думал, поэтому вторая «Критика» выполнила лишь ее. «Метафизика нравов» должна была подождать.
В то время как большая часть работ Канта по теоретической философии была призвана показать, что власть разума не столь велика, как предполагали его предшественники-рационалисты, моральную философию Канта можно считать попыткой показать, что нравственность – исключительная прерогатива разума. Поскольку «свобода» – это тоже одна из основных идей, к которым ведет нас теоретический разум, именно в ней сходятся обе «Критики». Кант полагает, что вторая «Критика» показывает, что «свобода» есть подлинное понятие, то есть не просто мысль, а нечто, имеющее подлинное основание в морали. Тем не менее Кант настаивает на том, что мы не можем, строго говоря, знать, что мы свободны. Только наш моральный опыт или, лучше сказать, опыт нашей моральности дает нам право верить в реальность свободы. Кроме того, мораль и свобода дают нам право верить также в реальность двух других идей разума, а именно идей «Бога» и «бессмертия». Кант утверждает, что мы должны «постулировать» реальность этих идей, чтобы иметь возможность действовать как моральные существа в этом мире. Без бессмертия и Бога мы были бы обречены на моральное отчаяние. Нравственный поступок должен вести к большему благу в этом мире, но обычно этого не происходит. Счастье и то, насколько человек достоин быть счастливым, обычно не идут рука об руку в этом мире. Если мы хотим установить между ними связь, нам придется предположить, что в конечном счете Бог заставит их совпасть. Таким образом, понятия «Бог» и «бессмертие» как предпосылки реализации
Предвосхищение всех этих идей уже есть в предыдущих работах. Здесь Кант их просто пересматривает, дополняет и помещает в то, что считает их систематическим контекстом. Так, «Аналитика» раскрывает сперва центральные вопросы «Оснований», то есть понятия категорического императива, свободы и автономии. Далее Кант выводит принципы чистого практического разума, то есть моральный закон как «закон причинности через свободу и, следовательно, закон возможности некоторой сверхчувственной природы»[1208]. Затем Кант показывает, что мы имеем право в практическом контексте расширять наши понятия за пределы той сферы, которая ограничена в теоретическом и спекулятивном контексте. И пусть это не расширение знания, это и не слепая вера. В «Диалектике» он развивает эту идею, которую уже высказывал в статье «Что значит ориентироваться в мышлении?» и в замечаниях по поводу «Испытания» Якоба. Нам позволено постулировать бессмертие души и существование Бога, поскольку их требует моральность, и в особенности возможность высшего блага. Это означает, что вера в Бога основана на природе морали, и поэтому мы не можем обосновывать мораль, ссылаясь на Бога. В известном пассаже Кант говорит:
Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это
Именно наша автономия лежит в основе морального закона, а не заповеди или требования со стороны Бога. «Честный человек может, сказать: я
